И все они – особенные.
Он не был крутым или самоуверенным, как Магнус или Джейс. Он не понимал, о чем говорит Беатрис. А мысль о том, что люди могут интересоваться, есть ли у него пирсинг, повергла Саймона в тихую панику.
У него не было никакого пирсинга. Он когда-то был музыкантом и жил в Бруклине. Наверное, он должен был себе что-нибудь проколоть… но не проколол.
Беатрис снова смутилась. Вырвала из блокнота исписанную страницу и смяла в комок.
– Ты тоже особенный, Саймон, – сказала она и покраснела. – Это все знают.
Он посмотрел на ее зарумянившиеся щеки и вдруг вспомнил, как Джордж обмолвился, что кто-то в него влюбился. Тогда Саймон подумал, что это Жюли. И хотя это было бы вдвойне странно и лестно, если бы его мужское очарование вдруг смогло покорить сердце снежной королевы Сумеречных охотников, Беатрис казалась более разумным вариантом. Они с Беатрис – действительно хорошие друзья. У нее лучшая улыбка в Академии. Ему приятно щекотала нервы мысль о том, что такая привлекательная девушка влюбилась в него.
И что с ней вместе он мог бы вернуться в Бруклин.
Теперь Саймон вообще не знал, куда себя деть. Что, если он ненароком обидел Беатрис?
Жюли откашлялась.
– И раз уж ты теперь знаешь… кое-кто и вправду задавал нам очень неудобные вопросы о тебе. А-а, был еще случай, когда некто попытался украсть один из твоих грязных носков и хранить его как трофей.
– И кто же это был? – возмутился Саймон. – Просто противно.
– Мы им никогда ничего не говорим, – продолжала Жюли. Губы ее хищно изогнулись, и девушка стала похожа на рычащую белокурую тигрицу.
– Конечно, один раз всякий может спросить, но больше уже не решаются. Потому что для нас ты – настоящий человек, Саймон. И наш друг."
"Она потянулась через стол и коснулась руки Саймона, почти сразу же отдернув пальцы, словно обжегшись. Беатрис схватила Жюли за руку и, заставив ту подняться со стула, потащила в дальний угол столовой, где была расставлена еда.
Кажется, девушки даже есть не хотели. Они лишь поковырялись в тушеном мясе и отодвинули его.
Саймон следил, как Жюли с Беатрис остановились и начали напряженно перешептываться.
– По-моему, они расстроились.
Джордж закатил глаза.
– Вот ты тормоз, Сай.
– Ты что, хочешь сказать, что… – начал Саймон и осекся. – Не могу же… не могу же я нравиться им обеим?
Повисла гробовая тишина.
– А ты не нравишься ни той, ни другой? – продолжал он. – Да ладно. С чего ты взял? К тому же у тебя такой приятный шотландский акцент.
– Не сыпь мне соль на рану.
