– Помнишь Эллен Клейн? Твою преподавательницу иврита?
– Разве я могу ее забыть? – криво усмехнулся Саймон.
Миссис Клейн отравляла ему жизнь со второго класса по пятый. Каждый вторник после уроков они начинали молчаливое сражение – а все из-за досадного происшествия на детской площадке, когда Саймон случайно снял с нее парик и забросил его в голубиное гнездо. Так что следующие три года прошли под знаком ее мести – отчаянных попыток испортить ему жизнь.
– Ты же знаешь, она просто была милой пожилой леди, пытающейся привлечь к себе внимание, – с понимающей улыбкой сказала мама.
– Милые пожилые леди не выкидывают в мусор твои карточки с покемонами, – возразил Саймон.
– Почему же? Выкидывают, если ты, прячась за синагогой, пытаешься выменять эти карточки на вино для кидуша, – заметила мама.
– Да я бы никогда!..
– Мама всегда все знает, Саймон.
– Ну ладно. Допустим. Но это же был очень редкий Мью! Единственный покемон, который…
– Да это сейчас неважно. Дочь Эллен Клейн недавно сыграла свадьбу со своей подругой, очень милой девушкой.
Она тебе понравится. Нам всем она нравится. Но…
Саймон закатил глаза.
– Но дай угадаю: миссис Клейн – яростная гомофобка, да?
– Нет, не в этом дело. Дело в том, что девушка ее дочери – католичка. С Эллен случился удар, она не пришла на свадьбу, а теперь носит траур и рассказывает всем и каждому, что ее дочь для нее все равно что умерла.
Саймон уже открыл рот, чтобы крикнуть, что он все это время был прав и миссис Клейн – настоящая сварливая мегера, но мать, подняв палец, не дала ему произнести ни слова.
Видимо, мамы и правда всегда всё знают.
– Да-да, это ужасно, но я рассказываю это тебе не затем, чтобы доказать, что ты был прав. Я рассказываю это тебе… – Вдруг разнервничавшись, она сплела пальцы. – У меня появилось странное чувство, когда я услышала эту историю, Саймон. Я как будто знала, что она пожалеет об этом – потому что я об этом уже пожалела. Разве это не странно? – Мама чуть смущенно хохотнула, но в смешке этом не слышалось ни капли веселья.
– Разве не странно чувствовать себя виноватой за то, чего ты даже не делал? Не могу сказать почему, Саймон, но я чувствую себя так, словно ужасно тебя предала – и сама не помню, как это произошло.
– Не выдумывай, мам! Ты ничего такого не делала. Это просто смешно.
– Конечно, смешно. Я бы никогда так не поступила. Родители должны любить своих детей безо всяких условий. – Ее глаза блестели от непролитых слез.
