Так любят фейри – всем телом и всей душой. Так любят фейри – разрушая тех, кого они любят.
«Я люблю тебя», – говорила она ему ночь за ночью, все семь лет. Фейри не умеют лгать, и он об этом знал.
«Я люблю тебя», – говорил он ей, ночь за ночью, все семь лет. Люди умеют лгать, и прекрасная дама внушила ему, что он лгал; она позволила поверить в это и его брату, и его детям, – и умерла с надеждой, что они будут в это верить всегда.
Так любят фейри – они всегда оставляют подарок тому, кого любят.
Горечь на языке
Сияло солнце, пели птицы.
В Академии Сумеречных охотников был прекрасный день.
Ну, по крайней мере, Саймон был практически уверен, что солнце действительно сияло. Слабое свечение проникало в их с Джорджем комнату, едва рассеивая подвальную темноту и поблескивая на стенах, покрытых зеленой слизью.
Конечно, слышать пение птиц отсюда, из подземелья, он не мог, но ему вполне хватало и пения Джорджа, который как раз домылся и возвращался из душа.
– Доброе утро, Сай! Видел в ванной крысу, но она так мило дремала, что мы не стали тревожить друг дружку.
– Или она уже сдохла от какой-нибудь заразной болячки, которая теперь поселилась заодно и в нашем водопроводе, – хмуро заметил Саймон. – И мы теперь неделями будем пить зачумленную воду.
– Что это еще за Угрюмый Ужас? То есть, я хотел сказать, Скорбный Сай, – возмутился Джордж. – Или ты думаешь, кому-то это по душе? А вот и нет! Никто не станет торчать тут ради Бякистого Буки. Никто не…
– Спасибо, Джордж. Общую мысль я уловил, – перебил его Саймон.
– И решительно возражаю против Скорбного Сая. В данный момент я – исключительно Счастливый Сай. А ты, я гляжу, предвкушаешь великий день?
– Прими душ, Сай, – посоветовал Джордж. – Освежись перед началом великого дня. И, может, хоть чуть-чуть волосы уложишь, а? Поверь, от этого не умирают.
Саймон помотал головой.
– В ванной дохлая крыса, Джордж. Я туда не пойду.
– Она не дохлая, – возразил Лавлейс. – Она просто спит.
– Да-да, чума тоже начиналась с безрассудного оптимизма и безудержного веселья, – парировал Саймон.
– Спроси средневековых крестьян. А нет, стоп! Их уже не спросишь.
– Думаешь, у них там было время веселиться? – скептически поинтересовался Джордж.
– Ну, наверняка до чумы им было куда веселее, чем после.
Саймон удовлетворенно вздохнул, чувствуя, что сама история на его стороне, и стянул с себя рубашку, в которой спал. На груди ее красовалась надпись «Давай побьем врага!» – а ниже, маленькими буковками: «Хитрыми аргументами».
