Но сейчас ему подумалось, что, быть может, судьба была к нему милосердна: ведь он лишился всех воспоминаний разом. Это не так страшно, как то, что творилось с Марком: его воспоминания стирались постепенно, ускользая от него одно за другим в холодную тьму под холмом.
– Жаль, что я не могу вспомнить, – сказал Саймон, – как мы впервые встретились.
– Тогда ты не был человеком, – заметил Марк с горечью в голосе. – Но теперь ты человек. И куда больше похож на Сумеречного охотника, чем я."
"Саймон открыл рот – и понял, что слова не идут на язык.
Он не знал, что сказать. Это правда; всё, что сказал Блэкторн, – правда. Ведь при виде Марка он сразу подумал: «Фейри!» – и ему стало не по себе. Должно быть, Академия Сумеречных охотников повлияла на него гораздо сильнее, чем ему казалось.
А мир фейри, конечно, тоже повлиял на Марка и очень сильно его изменил – уже почти безвозвратно. В нем чувствовалось что-то жуткое – и это не имело отношения ни к обычному для фейри изящному сложению, ни к заостренным ушам.
Ведь теми же приметами фейри обладала и Хелен, но Хелен двигалась как воин, была гордой и храброй, как Сумеречный охотник, и говорила так же, как члены Конклава и нефилимы из Институтов. Марк же говорил так, словно читал стихи, а двигался как танцор. Саймон поневоле задался вопросом, смог бы Марк теперь, после всего, вернуться в мир Сумеречных охотников и не стать изгоем?
А еще его интересовало, разучился ли Блэкторн лгать.
– Как ты думаешь, ученик Сумеречных охотников, кто я? – спросил юноша.
– Как думаешь, что я должен делать?
– Показать всем, из чего сделан Марк Блэкторн, – ответил Саймон. – Всем им показать.
– Хелен, Джулиан, Ливия, Тиберий, Друзилла, Октавиан. И Эмма, – прошептал Марк. Такой тон, почтительный и приглушенный, Саймону уже доводилось слышать: в синагоге, на улице, когда мать зовет своих детей, – всегда и всюду, где люди говорят о том, что для них священно. – Мои братья и сестры – Сумеречные охотники, и во имя их я помогу тебе. Обещаю.
Он повернулся и крикнул:
– Хефейд!
Хефейд тотчас выскочил из-за деревьев, навострив фиолетовые уши.
– Этот Сумеречный охотник – мой родич, – с некоторым усилием произнес Марк. – Ты смеешь настаивать, что имеешь право на родича Дикой Охоты?
Это было смешно. Саймон даже Сумеречным охотником не был. Хефейд ни за что ему не поверит… Но ведь Марк, как бы там ни было, – фейри и один из тех, кого стоило бояться. Даже Саймон не смог бы сейчас определить, лжет Блэкторн или нет.
