– Изабель вытащила ключ из лифа платья и подняла повыше. Золотистый свет Волшебной страны сверкнул на кусочке металла. – Может, я и тупица, но точно не идиотка.
Девушка вскочила на ноги. Ее кружевная юбка раздулась, словно колокол. Еще пара мгновений – и оба выбрались из клетки. Изабель собрала оружие, валявшееся в грязи, подняла стило и взяла Саймона за руку.
Они успели сделать лишь несколько шагов под сень волшебного леса, когда перед ними выросла какая-то тень. Девушка потянулась за ножами – но это оказался всего лишь Марк.
– Ты что, до сих пор не сбежал? – юноша явно беспокоился. – Задержался пообжиматься с девчонкой?
Изабель замерла как вкопанная. В отличие от Саймона, девушка сразу поняла, кто перед ней."
"– Марк Блэкторн? – уточнила она.
– Изабель Лайтвуд, полагаю, – отозвался Марк, в точности копируя ее тон.
– Мы уже знакомы, – ввернул Саймон. – Он помог мне добыть ключ от клетки.
– Что ж, – заметил Блэкторн, наклоняя голову странным, похожим на птичье движением, – это была взаимовыгодная сделка.
Ты поделился со мной очень интересной информацией о Сумеречных охотниках и о том, как они хранят верность своим сородичам.
Изабель выпрямилась, словно принимая вызов; черные волосы флагом взметнулись над головой, когда девушка шагнула к Марку.
– Ты совершаешь ужасную ошибку, – заявила она. – Я знаю, что ты – настоящий Сумеречный охотник.
Юноша сделал шаг назад.
– Правда? – мягко переспросил он.
– Раз уж ты спросил, то знай: я не согласна с решением Конклава.
– Это ведь Конклав во всем виноват, да? Ну, то есть Джиа Пенхоллоу мне нравится, и не то чтобы я… совсем уж ненавидел твоего отца.
– Саймон еле выдавил из себя эти слова – Роберт Лайтвуд ему вообще-то совершенно не нравился. – Но те, кто заседает в Конклаве, – это же сплошные засранцы, все как на подбор! Мы все это знаем, разве нет?
Изабель неопределенно повертела ладонью, как бы говоря: «В чем-то ты, конечно, прав, но я отказываюсь признаваться в этом вслух».
Марк рассмеялся.
– Да уж, – сказал он, и голос его на этот раз прозвучал чуть человечнее.
Что-то такое появилось в его речи, отчего Саймону вдруг показалось, что перед ним не фейри, а обычный лос-анджелесский парень. – Сплошные засранцы.
В деревьях послышался шорох, поднялся ветер. Саймону почудился смех и чьи-то зовущие голоса, стук копыт по облакам и порывы ветра, лай собак. То были звуки охоты – Дикой Охоты, самой безжалостной в этом мире, да и в любом другом из миров. Пока еще она была далеко, но приближалась.
