Думаю, мы можем идти куда захотим, пока они за нами не придут и не заберут обратно. Ты же знаешь, им такое вполне по силам. А мы могли бы пока воспользоваться ситуацией!
Неожиданное возвращение в родные края буквально окрылило Саймона.
– Пицца, – простонал он с вожделением. – Господи боже. Сегодня на ужин была пицца во фритюре. Худшей гадости в жизни не пробовал. И кофе, кофе! А еще… Может, мы успеем заглянуть в «Запретную планету»[2]? Вот только…
Саймон похлопал себя по карманам. Деньги. У него нет денег.
– У тебя есть? – спросил он у Клэри.
Девушка помотала головой.
– В сумке. Она там осталась.
Это, впрочем, не имело никакого значения. Достаточно и того, что Саймон дома. Теперь, когда появилась возможность внимательно осмотреться, Саймон, наконец, различил силуэты небоскребов над южной оконечностью парка. Они походили на кубики, с которыми он играл еще ребенком, – набор параллелепипедов разного размера, которые можно было соединять друг с другом как угодно. На крышах некоторых небоскребов слабо светились рекламные щиты, но прочитать надписи не удавалось.
Тем не менее, цвета щитов Саймон различал с поразительной четкостью. Один, розовый, сиял ярким ореолом. Рядом вспыхивали неоном буквы другой вывески.
Но не только цвета он вдруг начал различать так остро. Саймон ощущал каждый запах, который витал в воздухе. Резкий металлический аромат мороза. Гнилостную морскую вонь Ист-Ривер, долетавшую сюда через несколько кварталов. Даже земля и камни на холмах Центрального парка источали особый запах.
Хотя ни зловония мусора, ни выхлопов машин, ни ароматов еды сюда не доносилось. Это был изначальный Нью-Йорк. Это был остров сам по себе.
– Я себя как-то странно чувствую, – пробормотал Саймон. – Наверное, мне стоило доесть ужин. Вот сейчас сказал это – и понял, что со мной точно что-то не так.
– Тебе просто поесть надо. – Клэри легонько пихнула его в бок. – Ты превращаешься в настоящего качка.
– Так заметно?
– Такое трудно не заметить, Супермен. Ты похож на фото «после» из какой-нибудь рекламы домашних тренажеров.
Саймон покраснел и отвернулся. Снег больше не шел. Вокруг по-прежнему было темно и пусто, не считая изгородей и деревьев. Холод чувствовался даже на языке – отчетливой горечью.
– Как думаешь, где мы? – спросила Клэри. – Кажется, где-то… посредине?
Саймон знал это свойство Центрального парка – здесь запросто можно было заблудиться. Тропинки извивались и переплетались друг с другом, то забирая в гору, то спускаясь по уклон.
