Саймон шагал по пустым коридорам Академии, залитым мягким рассеянным светом раннего утра. Казалось, сегодня здесь ничто не может выглядеть слишком сурово и жестко. Он бы сказал, что в Академии почти уютно. В одном из коридоров нашелся даже горящий камин, и Саймон постоял рядом с огнем, набираясь тепла, прежде чем выйти за дверь глотнуть свежего воздуха.
Он ничуть не удивился, обнаружив на улице Клэри. Уже одетая, девушка сидела на верхней ступеньке лестницы, разглядывая стлавшийся над землей рассветный туман.
– Ты тоже рано встал, да? – спросила она.
Саймон сел рядом.
– Ага. Поднялся раньше, чем на кухне начали готовить. Это единственный способ избежать тамошних запахов. Хотя я умираю с голоду.
Клэри порылась в сумке и извлекла на свет божий бейгл, завернутый в несколько маленьких магазинных салфеток.
– Это что, из… – начал Саймон.
– Думаешь, я явилась сюда из Нью-Йорка с пустыми руками? Не сливочный сыр, конечно, но хоть что-то. Я же знаю, что тебе нужно.
Он некоторое время подержал бейгл в руках.
– Знаешь, это имеет смысл, – продолжала Клэри. – Мы с тобой. Кажется, это всегда было правдой. Мы всегда были такими. Ты не по… Я знаю, что ты не все помнишь, но мы с тобой всегда были вместе.
– Я помню достаточно, – отозвался Саймон. – И чувствую тоже.
Ему еще многое хотелось сказать – даже слишком многое. Пожалуй, по большей части этому лучше было оставаться невысказанным. По крайней мере, пока. Слишком свежо было в нем это чувство – чувство полноты.
Так что Саймон просто молча вгрызся в бейгл.
Всегда лучше есть, чем разговаривать.
– Эмме с Джулианом, – проговорил Саймон в перерывах между очередными порциями булочки, – им же всего по четырнадцать.
– Джейсу с Алеком было пятнадцать.
– И все равно это словно… Я хочу сказать, они уже через многое прошли. Нападение на лос-анджелесский Институт…
Клэри кивнула.
– Знаю. Но плохое… оно иногда сближает людей. И заставляет взрослеть быстрее.
Вдали, в конце дороги, ведущей к Академии, показалась карета, запряженная вороными лошадьми.
Чем ближе она подъезжала, тем отчетливее можно было разглядеть фигуру на облучке, одетую в простую мантию цвета пергамента. Когда экипаж остановился и кучер повернулся к ним, Саймон смог разглядеть руны, намертво запечатывавшие рот мужчины. Посетитель заговорил – не обычными словами: его голос проникал прямо в их мысли.
«Я – Брат Шадрах. Я здесь, чтобы доставить вас на церемонию. Пожалуйста, садитесь в карету».
