Бросили испытывающий взгляд на хозяина, слава богу не гневен сильно, прошли к столу и принялись накладывать по тарелкам, начиная с Григория Дмитриевича. Умопомрачительные запахи мясного варева завитали над столом, заставив судорожно сглатывать голодную слюну.
– Плесни мне погорячее, – попросил глава рода подобревшим голосом.
Не успели Строгановы съесть и пары ложек, как сквозь закрытые двери донесся гулкий грохот шагов – неизвестный торопливо поднимался по лестнице на второй этаж. Ну и кто не дает именитым купцам спокойно пообедать? Взгляды скрестились на двери.
Александр, отличавшийся несдержанностью, возмутился:
– Да кого там несет, поесть спокойно не дают!
У доверенного приказчика Пахомова, вбежавшего в светлицу, вид одновременно испуганный и пораженный до глубины души. Куцая борода колом, остатки волос вокруг обширной лысины топорщились, а глаза шалые. Суматошно обмахнул себя крестом на красный угол и повернулся к хозяевам.
Григорий Дмитриевич понял – вестник прибежал с недоброй новостью.
Потянулся к висевшему рядом полотенцу, вытер рот и неторопливо спросил:
– Что, опять басурмане шалят? Где?
– Хуже! Гораздо хуже!
– Ух ты! А что же хуже? – снова не выдержал Александр, удостоившись укоризненного взгляда отца.
– Птица огромная, железная, с шумом и грохотом страшным села на поляну за городом, из нее люди вышли неведомые, говорят по-русски, но странно, приглашают тебя, батюшка Григорий Дмитриевич, на переговоры торговые! – приказчик вновь истово перекрестился на иконы.
***
После прилета пехотного взвода, охранявшие лагерь и место будущего разреза казаки тепло попрощались с остающимися и в тот же вечер улетели в город.
Заодно в вертолет загрузили ненужным имущество геологов и два паллета, от которых на несколько шагов разило копченостями.
К исходу дня в ряд с палатками старожилов поднялась серая армейская, солдаты занесли внутрь тумбочки и железные кровати. Временное жилище готово! Александр поселился вместе с подчиненными. Было жарко и душно, не помогала даже открытая брезентовая дверь, едва разгоняла тьму лампочка, болтающаяся под потолком.
Монотонно выл над рекой ветер, временами заглушая громкое пение степных цикад и дружный храп усталых бойцов. После отбоя долго ворочался на кровати, нервы гудели от напряжения, словно высоковольтные провода и спать не хотелось. В голову лезли беспокойные мысли о взаимоотношениях с Олей, на душе было беспокойно. Одно утешало – судя по прощанию, отношение девушки не изменилось.
