А нечего соваться туда, где не знаете безопасной дороги, жаль, что обещанных мин не успели подвести. Промышленность города изготовила экспериментальную партию противопехотных мин, на взрыватели пошли капсюли-детонаторы из двадцать первого века. Если мелкосерийные партии порохов и бризантной взрывчатки получить удалось, то с производством инициирующих взрывчатых веществ, на основе азида свинца и гремучей ртути, химики продолжали экспериментировать.
До реки оставалось не больше километра, когда из неглубокой котловины, формой, напоминавшей суповую тарелку выскочили всадники.
Расстояние метров сто.
Александр похолодел. Пахнуло опасностью, даже не опасностью – смертью!
Руки действовали сами, на одних вбитых в подкорку рефлексах."
"– Огонь! Мать вашу!
«Трата-та-та», – длинная, патронов на тридцать, очередь почти в упор прошла по толпе, вышибая из седел, поднимая на дыбы ржущих в испуге лошадей. Потом забил прицельно, по несколько патронов.
«Тратата», – грохотал сзади автомат Магомедова.
Под дикое ржание, грохот оружия и людские крики мгновенно возник завал из бьющихся в агонии лошадей, раненых и убитых людей.
И, конечно, растерянность, паника – все, спрессованное в мгновения.
Передние всадники падали в траву, а задние уже разворачивали испуганно храпящих, встающих на дыбы коней, но ни времени, ни простора для маневра у них не осталось.
Звонко щелкнул, отсоединяясь, магазин автомата, Александр торопливо нащупал новый, вставив в ствольную коробку, передернул затвор.
«Тра-та, Тра-та» – вновь застрочил автомат.
«Вжик!» – просвистело над ухом, щеку обдало холодком. Из пола торчало и хищно трепетало белоснежное оперение стрелы. Острый укол страха кольнул и тут же пропал смытый досадой на собственную трусость и вспышкой ненависти.
И вдруг стрелять стало не в кого. Бьющиеся в агонии людские тела и конские туши, лежащие по одному и грудами. Несколько счастливчиков, нахлестывая коней, скрылись за холмом.
Меньше чем за минуту попаданцы расстреляли по несколько магазинов.
Александр повернулся. Магомедов, оскалив зубы, словно разъяренный алабай, торжествующе проорал со слегка гортанным акцентом:
– Получили, бычье!
Стрелы кочевников никого не задели. «Молодец, чертяка аварский, – думал офицер с невольной симпатией. После боя с грабителями Селинного, солдат был готов с командиром хоть в огонь, хоть в воду.
«Отбились! И я жив!» – нахлынуло такое острое, кристально-чистое счастье, что Александр едва не заорал от переполнявших эмоций.
