Пошуршал бумагами, вот они, нужные сведения, не торопясь налил в стакан воды, отпил.
– На разведку нефти отправлены две экспедиции: одна на север, в район будущего коркинского разреза. По архивным сведениям там нефть расположена близко под поверхностью земли и на запад, на территорию Башкирии. Обе экспедиции благополучно достигли своих районов и приступили к разведывательному бурению.
– Пользуясь случаем, проинформирую вас об освоении и других месторождений.
– На сегодняшний момент главным для нас является уголь.
Что сделано: разрез вскрыт, по плану к концу июня к нему подойдет железная дорога и город получит первый уголь. Попутные изыскания в полосе железной дороги обнаружили залежи глины в районе, где в будущем стоял поселок Берлин. Она оказался вполне пригодной не только для производства кирпича, в том числе огнеупорного, но и черепицы и глиняной посуды.
– Что по железу. Произведена разведка горы Магнитной, севернее будущего Магнитогорска. Это уникальное месторождение. По архивным данным запасов руды там до 500 млн тонн, останется даже потомкам.
На месте развернуто строительство рабочего поселка металлургов, организована добыча руды и возводится экспериментальная доменная печь. К сожалению, даже с учетом разбираемых внутригородских путей рельсов до Магнитки не хватит. Поэтому дорога туда пойдет второй очередью, после того как начнем производить собственные рельсы.
Мэр рассказывал, а скромно устроившийся на «галерке» директор электростанции, едва заметно поморщился. Не все так благостно, как излагал градоначальник, есть и серьезные проблемы.
Самое главное, и его, и остальных директоров напрягала мелочная опека администрации.
– Что касается экспедиции в район будущего Карабаша, то она наладила контакты с несколькими общинами староверов и проводит изыскания меди…
Виктор Серебро покосился на Романова и его приятелей. Какие-то подозрительно тихие. Неясные слухи о готовившейся на заседании буче доходили и до него, и до градоначальника.
Когда мэр закончил обрисовывать перспективы освоения природных ископаемых Урала, слово взял председатель Собрания:
– Еще вопросы Виктору Александровичу, – предложил, но их вновь не последовало.
Непонятная пассивность оппозиции не на шутку напрягала. Что они задумали? Соловьев бросил хмурый и оценивающий взгляд на депутатов-оппозиционеров. В зале повисла тягостная тишина. Наконец, руку поднял прежний соратник градоначальника, его он в далекие девяностые называл по-простому Равиль.
