И пошевеливайся, пока металл не остыл. Покажи мне, какая сила в твоих цыплячьих крылышках!"
"Тарен подошел к наковальне и, вспомнив всё, чему когда-то учил его Колл, попытался расплющить быстро остывающее железо. Кузнец сложил на груди свои огромные ручищи и некоторое время придирчиво наблюдал за Тареном. Потом громогласно расхохотался.
— Ладно, хватит! — сказал Хевидд. — Ты не соврал. О нашем ремесле ты и вправду знаешь мало. Но, — почесал он бороду большим пальцем, почти таким же толстым, как кулак Тарена, — вижу, кое-что ты смыслишь.
— И уже мягче добавил, — Но хватит ли у тебя мужества сразиться с ревущим пламенем и раскаленным железом, имея в руках только щипцы и молот?
— Научи меня ремеслу, — ответил Тарен. — Мужеству обучать меня не надо.
— Отлично сказано! — закричал Хевидд, бухая своей ручищей Тарена по спине. — Ты на славу закалишься в моей кузнице! Доверься мне, и я обещаю сделать из тебя кузнеца. А теперь, для начала… — Он кинул взгляд на пустые ножны на поясе у Тарена, — Ты когда-то, кажется, носил меч?
— Когда-то, это верно, — ответил Тарен, — но он давно потерян.
Теперь я путешествую безоружным.
— Тогда ты должен отковать себе меч, — заявил Хевидд. — И когда сделаешь его, скажешь мне, какое дело труднее: убивать или ковать?
Ответ на этот вопрос Тарен узнал, нет, почувствовал довольно скоро. Несколько следующих дней были, пожалуй, самыми утомительными в его жизни. Сначала он взялся за одну из множества лежащих на полу уже выкованных железных полос и собирался одну из них перековать в клинок для меча.
— Э, так не пойдет! — остановил его кузнец. — Разве это начало, когда половина работы уже сделана? — Он презрительно фыркнул. — Нет, мой мальчик, ты выкуешь меч с начала и до конца.
И Тарен начал сначала. Первым делом он заготовил для горна древесных углей. Потом с рассвета и до заката раздувал и поддерживал огонь в горне до тех пор, пока зев горна не превратился в огнедышащую пасть чудовища, которое никак не может насытиться.
Но и тогда еще рано было браться за кузнечный молот. Хевидд заставил Тарена сгребать в чреве горна в плотную горку куски руды, которые медленно плавились, истекая раскаленным добела металлом. И к тому времени, когда была отлита первая пластина, лицо и руки Тарена стали багровыми от огня и покрылись черной копотью. Кисти покрылись волдырями, и казалось, что ни одного кусочка живой, не саднящей кожи на ладонях не осталось. Спина разламывалась.
