Эйлонви, не остывшая от спора с Тареном, выплеснула свое раздражение на Ффлеуддура:
— А надпись на мече вовсе не то обозначала. В ней ни слова не было о каком-то гневе. Хороший же ты бард, если не умеешь прочесть даже надпись на волшебном мече!
— Видишь ли, — замялся Ффлеуддур, — на самом деле я не совсем бард.
— Не знала, что бывают невсамделишные барды! — подняла брови Эйлонви.
— Да, как видишь, — вздохнул Ффлеуддур. — Перед тобой не бард, а король.
— Король? — опешил Тарен. — О, сир… — Он стремительно преклонил перед Ффламом колено.
— Только не это, — вытянул обе ладони Ффлеуддур. — Не надо. Я хотел бы все забыть.
Тарен и Эйлонви ничего не могли понять и растерянно умолкли.
— Где же ваше королевство? — спросила наконец Эйлонви.
— В нескольких днях пути на восток от Каер Датил, — сказал Ффлеуддур. — Это обширное владение…
Снова раздался звук лопнувшей струны.
— Что за напасть? — воскликнул бард. — Еще две струны оборвались. Так и знал. Да, о чем я?.. Вообще-то, королевство мое незначительное, маленькое.
К тому же унылое и мрачное. Поэтому я и отказался от него. Я всегда любил петь и сочинять песни и бродить по свету. Этим я и решил заняться, перестав быть всамделишным, как говорит Эйлонви, королем.
— Мне казалось, чтобы стать бардом, надо учиться, — сказала Эйлонви. — Не может человек просто решить, и все. У него ничего не получится.
— Да, в том-то и дело, — сказал бывший король. — Я учился, даже успешно сдал экзамены…
Блямс! — оборвалась с высоким звоном самая тонкая струна в верхнем углу арфы.
Она свернулась, словно бобовый усик и мелко задрожала.
— Я плохо сдал экзамены, и совет бардов меня не принял. Слишком много они требовали от меня. И целые тома поэтических сочинений, и песни, и музыку, вычисление годовых колец, и историю, и алфавит разных народов, и тайные знаки. Нормальный человек просто не в состоянии удержать все это в голове. Тем более если она у него одна-единственная.
Он вздохнул и продолжал:
— Я не жалуюсь. Старцы совета были добры ко мне.
Сам Верховный бард, Талиесин, подарил мне эту арфу. Он сказал, именно она мне нужна. Я все пытаюсь понять, оказал ли он мне благосклонность или подшутил. Это очень милая арфа, но струны без конца рвутся. Я давно бы выбросил это старье, если бы не изумительно красивый тон звучания. Мне никогда не найти такой мелодичной арфы. Вот только струны…
— Да, они слишком часто рвутся, — согласилась Эйлонви."
"— Именно, — вздохнул Ффлеуддур.
