— Рад встрече, — прокричал он Тарену и поднял в знак приветствия огромную руку, по локоть измазанную подсыхающей глиной. — Ты оставил нас как странник, а вернулся как военачальник. А о твоем мастерстве в военном деле я уже много наслышан. И все же я спрашиваю: не забыл ли ты о том мастерстве, что получил у гончарного круга? Или я зря терял и время, и свое умение, обучая тебя?
— Рад встрече, Аннло Велико-Лепный, — отвечал Тарен, соскакивая на землю с Мелинласа и с жаром пожимая руку старого гончара. — Боюсь, что ты и впрямь зря терял на меня время, — засмеялся он, — слишком уж бестолковый ученик достался мастеру.
Мастерства моего сохранилось меньше, чем благодарной памяти о тебе. Но то немногое, чему научился, я не забыл.
— Тогда покажи мне, — потребовал гончар, зачерпывая из деревянной кадки пригоршню влажной глины.
Тарен печально улыбнулся и покачал головой.
— Я остановился только для того, чтобы поприветствовать тебя, — ответил он. — Теперь я занят мечами, а не глиняными чашами."
"И все же Тарен вошел в хижину следом за старым гончаром.
Огонь очага бросал масленые блики на ряды глиняной посуды, изящные кувшины для вина, горшки и блюда. Тарен быстро выхватил из бочки холодную глину, бросил ее на круг, который Аннло принялся раскручивать. Тарен понимал, что времени у него совсем немного, но когда глина под его руками стала обретать форму, он на мгновение забыл обо всем, спал тяжкий груз опасений и забот. Вернулись назад те дни, когда перед ним были лишь бешено вертящийся гончарный круг и сосуд, рождающийся прямо на глазах из бесформенного куска глины.
— Отлично сработано, — сказал Аннло тихим голосом и добавил: — Я слышал, что кузнецы и ткачи во всех селениях Коммотов трудятся, чтобы дать тебе оружие и одежду. Но мой круг не способен выковать клинок или соткать плащ для воина, глина моя годна только для мирных жителей. Увы, я не могу предложить тебе ничего, что послужило бы на пользу теперь.
— Ты дал мне больше, чем все остальные, — ответил Тарен, — и я ценю это больше всего.
Мой путь — не путь воина. Если бы мне не пришлось сейчас взять в руки меч, то я не желал бы для моих рук лучшей работы, чем та, что делаешь ты, создавая радость и красоту. Но коли не удастся мне сделать свою нынешнюю работу как следует, то я буду считать, что потерял всё, полученное от тебя.
Его рука замерла, тут же скособочив выраставший на круге кувшин, потому что снаружи раздался тревожный голос Колла, призывавшего его.
