Гурджи героически скинул свою овечью куртку и набросил ее поверх плаща Тарена, а сам, стуча зубами и обхватив себя лохматыми руками, скрючился на голой земле.
— Опасаюсь, что Ачрен не переживет эту ночь, — прошептал Тарен Ффлевддуру. — Она была почти при смерти, когда мы ее нашли. Хватит ли у нее сил перенести такой холод?
— Перенесет ли хоть кто-нибудь из нас? — шепнул и ответ бард. — Без костра нам остается только попрощаться друг с другом прямо сейчас.
— Не знаю, на что это вы жалуетесь, — полусонным голосом произнесла Эйлонви.
— Никогда за всю мою жизнь мне не было так тепло и уютно.
Тарен глянул на нее с тревогой. Девушка распласталась под плащом и не шевелилась. Глаза ее были полузакрыты, а полудремотный голос шел словно бы откуда-то изнутри.
— Ох, как тепло! — продолжала она, еле шевеля губами. — Какое прекрасное стеганое одеяло на гусином пуху! Как странно, мне приснилось, что все мы попали и ужасную метель. Какой неприятный сон! Или я все еще сплю? А, какая разница! Когда я проснусь, все уже кончится…
Тарен испуганно наклонился к Эйлонви и стал довольно грубо трясти ее.
— Не спи! — кричал он. — Если ты уснешь, то встретишь свою смерть! И вовсе не во сне!
Эйлонви не отвечала. Она лишь отвернулась и закрыла глаза. Гурджи, свернувшийся у нее под боком, уже спал крепким сном и добудиться его было невозможно. Тарен и сам чувствовал, как дремота накатывается на него и сковывает, окуная в блаженство предсмертного покоя.
— Костер, — выдохнул он, — Мы должны развести костер.
— Из чего? — резко спросил Доли, — В Этом диком месте среди камней не найдешь ни одной веточки. Что ты собираешься жечь? Наши башмаки? Наши плащи? Тогда мы уж наверняка окоченеем. — Он опять стал видимым. — Если уж мне суждено замерзнуть, то по крайней мере я избавлюсь от этих ужасных шершней и ос, разрывающих мне уши своим жалящим жужжанием!
Ффлевддур, молчавший до сих пор, поднялся и снял с плеча арфу. Заметив его движение, Доли просто задохнулся от ярости.
— Что? — вскричал он, — Собираешься сейчас пиликать на своей арфе? Друг мой, да у тебя уже мозги заморозились и превратились в глупую ледышку!
— На этот раз ее мелодия согреет и тебя, — загадочно пробормотал Ффлевддур.
Тарен с трудом подвинулся к барду.
— Ффлевддур, что это ты задумал?
Бард не ответил. Он долго и пристально смотрел на свою арфу, нежно трогал струны, гладил крутые изгибы ее полированных боков. И вдруг резким движением поднял арфу над головой и с размаху разбил ее о колено.
