Иногда тропа огибала разверзшееся под самыми ногами глубокое ущелье, и не один раз Тарен, споткнувшись, вдруг весь холодел над бездонной пропастью и прижимался спиной к нависшей скале или хватался дрожащими руками за острые выступы камней. Ачрен, чья нога уверенно и твердо ступала в самых даже узких и обрывистых местах тропы, лишь изредка оборачивалась и молча глядела на него, на ее застывшем лице вдруг мелькала насмешливая улыбка.
Тропа продолжала подниматься, хотя уже не так резко и круто.
Большей частью она вилась не вверх по склону горы, а, казалось, возвращалась назад. Так, безопасными и более пологими зигзагами они поднимались все выше. Огромные каменные челюсти горы разверзлись над ними и маячили вверху, резко очерчиваясь на фоне неба. Тропа, которая в некоторых местах была совершенно скрыта от постороннего взгляда нагромождениями камней, теперь словно бы выходила на простор, и Тарен мог уже видеть большую часть склона, резко убегающего вниз. Они были уже почти на самом высоком гребне крыла дракона, когда появилась Карр, увидевшая их и с громкими криками ринувшаяся из поднебесья.
— Гвидион! Гвидион! — каркала она во все горло — Аннувин! Тор-ропитесь!
Тарен вслед за Ачрен спрыгнул с невысокой террасы и устремился к гребню, торопливо карабкаясь по уступам, цепляясь руками за торчащие валуны и неотрывно вглядываясь в открывающееся перед ним пространство, надеясь увидеть крепость Аннувина. Начали ли уже Сыновья Доны атаку на эту твердыню? Или они догнали Детей Котла сами и вступили с ними в бой? Его сердце билось уже чуть ли не о самые ребра.
И он взбирался все выше и выше. Внезапно перед его взором внизу открылись высокие башни крепости Аровна. За высокими стенами, за массивными Железными Воротами он увидел просторные внутренние дворы. И Зал Воинов, где когда-то стоял Черный Котел. И Главный зал Аровна. Сверкающий черным полированным гранитом, он поднимался над всеми строениями, и над ним на островерхой башенке развевалось знамя повелителя Земли Смерти.
При виде Аннувина Тарен почувствовал, как смертельный холод заползает в его сердце, голова закружилась, тени, казалось, легли ему прямо на глаза. Он вскарабкался еще немного выше. Теперь он уже ясно видел, как слившиеся в битве крохотные фигурки заполняют весь внутренний двор. Боевые крики и звон клинков донеслись до него, многократно повторенные и усиленные горным эхом.
