Путники поняли, что находятся как раз под громадным водопадом, низвергающимся с горы над головой. Один за другим они спрыгнули с мокрых блестящих камней, проплыли сквозь искрящийся поток, образованный струей водопада, и, с облегчением вдохнув холодный свежий воздух, оказались на поверхности земли среди холмов.
Доли искоса глянул на солнце.
— От дневного света остается совсем немного, — резко проговорил он, и тон его был таким же нарочито грубым, как и у его короля. — И не думайте, что я всю ночь проведу на ногах.
Так мы не уговаривались. И так уже на меня навалилась какая-то ерундовая чепуха, а вернее, чепуховая ерунда. Еще бы! Предводительствовать таким сбродом! Помощник Сторожа Свиньи. Остроносый болван с арфой. Девчонка с мечом больше ее. Лохматый — вообще черт-те что! Хорошо еще, если не наскочим на настоящий военный отряд. Они одним криком с вами справятся. Похоже, никто из вас не знает, с какой стороны у меча клинок. Гмм!
Это была, пожалуй, самая длинная речь Доли с тех пор, как они покинули королевство Эйддилега.
Тарен не обиделся, он надеялся еще убедить сердитого карлика делом и добиться его уважения. Доли тем не менее считал, что сказал все. Он умолк. И когда Тарен некоторое время спустя попытался с ним заговорить, тот отвернулся и опять набрал полную грудь воздуха.
— Ради всего святого! — воскликнула Эйлонви. — Прекрати это! Я начинаю себя чувствовать так, будто и сама лопну.
— Меня это не касается, — прорычал Доли.
— Но зачем ты это делаешь? — спросил Тарен.
Даже Хен Вен с любопытством уставилась на карлика, словно ждала ответа.
— Стараюсь сделаться невидимым, — проворчал Доли, — вот что это такое.
— Глупо даже пытаться сделать это, — заметил Ффлеуддур.
— А я должен суметь! — упрямо сказал Доли. — Вся моя семья это делала. Таким же способом. Это как будто задуваешь свечу. Набираешь побольше воздуха и дуешь. Но у меня пока не получается. У меня все не так. Вечно надо мной издеваются. Вот и Эйддилег послал меня с компанией дураков. Если нужно сделать что-то неприятное или, того хуже, противное, всегда находят «доброго старину Доли».
Тьфу! Но если надо сделать что-нибудь трудное — камни там гранить или украшать резьбой клинки, то и тут бегут к «старине Доли». Всем и вс¸ Доли да Доли!
Карлик опять задержал дыхание, на этот раз так надолго, что лицо его стало синим и задрожали уши.
— Кажется, на этот раз у тебя получилось, — вкрадчиво сказал бард с приветливой улыбкой. — Я тебя совсем не вижу.
