Ювелир продолжал бегать кругами и причитать, вор флегматично смотрел в сторону.
– Он незаметно ронял ваши перстни на пол и наступал на них сапогом, – пояснил Благово хозяину. – А в футляр вкладывал взамен дешевую подделку из начищенной меди со стразами. Вам повезло, что я зашел… Такое преступление отмечено в полицейских сводках только единожды. В прошлом году, в Петербурге. Полагаю, если мы этапируем господина Гаупта в столицу, там его опознают.
«Шуянина» загрузили в пролетку и под благодарное бормотание ювелира уехали в управление.
Павел Афанасьевич решил поискать подарок Львову в другом магазине, чтобы покупка не напоминала взятку…
Однако сегодняшние приключения Благово на этом не закончились. Войдя в свою приемную, он обнаружил в ней крайне расстроенного человека, облаченного в драный шлафрок.
– Серж! Что ты тут делаешь, и в таком виде?
– Паша! Глазам не верю… Ты не служишь ли здесь?
– Я начальник нижегородской сыскной полиции.
Человек воздел голые руки к потолку и прошептал:
– О Боже всемогущий и милостивый, благодарю тебя!
А затем обратился к Благово:
– Паша, это он мне тебя послал.
Спаси!
Сыщик толкнул дверь в кабинет:
– Проходи, рассказывай.
Человека в шлафроке звали Сергей Голенищев-Кутузов-Толстой, и он был товарищем Благово еще по Морскому корпусу. С тех пор, как в 1855 году юный мичман вышел из корпуса на Черноморский флот, приятели не встречались. И вот он здесь, и без кортика…
– Ну у тебя и наружность, Серж! Ты в отставке? Что произошло?
– Не видал ты меня в красный день да при лучине, – грустно усмехнулся обладатель тройной фамилии.
– Нет, я не в отставке; служу капитаном второго ранга в Сибирском флотском экипаже, командую канлодкой. В Нижнем Новгороде проездом, возвращаюсь в свой Владивосток из министерства. Завтра должен был пересесть на пароход до Казани. А что в таком виде – это, брат, благодаря женщине. С которой познакомился вчера на улице.
– Красивая, рыжая и бойкая? Вдова жандармского полковника.
Заговорила с тобой первая и сама предложила ехать в номера. Так?
– Так. Только не жандарма вдова, а драгуна. Но… хотя понимаю. Я не первый?
– Уверяю, друг мой, что и не последний. Этот вид преступления сравнительно новый в России. Его придумали и первыми применили варшавские евреи, называется он «хипес». Обычно хипесники гастролируют по столицам. К нам что-то рано, до ярмарки еще две недели.
– Ты их знаешь?
– Я знаю их типические приемы.
