Второй мужик тоже запасся папиросами, и приятели удалились к окну уговаривать полбутылку. Благово так и предполагал, что они подойдут позже, на улице, когда не будет свидетелей… Пора было уходить: Босой купил весь спирт, покупателей на другие товары не находилось.
Закончив расчет, Форосков двинул к выходу; Алексей шел сзади. Пока торговали, на улице уже стемнело, но видимость оставалась хорошей.
«Вот сейчас они нас догонят», – подумал титулярный советник и действительно услышал сзади шаги. Однако это оказались другие визитеры.
С десяток крепких мужиков мигом окружили полицейских, в свете луны блеснули клинки ножей."
"– Эй, земляки, вы чего? – встревожился Форосков и тут же получил удар в лицо. Сыскной городовой Ничепоруков спрыгнул с козел, но в грудь ему уперлись сразу две «выкидухи». Лыкову тоже приставили к горлу лезвие и велели не дергаться. Чем же они себя выдали, лихорадочно думал Лыков и искал план спасения. Но спасения не предвиделось: со всех сторон их окружили вооруженные бандиты.
Вперед вышел тот самый Иван, что покупал папиросы. Помахав выразительно свинцовым шаром на ременной петле, он приказал:
– Отдавайте соргу![91] Рублей на двести всяко наторговали.
Форосков посмотрел на Алексея, тот молча кивнул. Петр полез за деньгами. Лихие мукомолы обыскали всех троих, забрали имевшуюся наличность, прихватили и часы. По счастью, Благово запретил своим людям идти на операцию с полицейскими билетами; теперь это их спасло. Когда Лыков понял, что происходит обычный грабеж, он даже обрадовался!
О сопротивлении не могло быть и речи.
Во-первых, опасно: ночь, глухая деревня, ножи у горла. Во-вторых, требовалось вести себя сообразно роли, а торговцы краденым спиртом не стали бы спорить с бандитами.
– Зря вы так, ребята, – сдержанно заметил Алексей. – Шелапутов не оценит, может и обидеться.
– А ты в полицию пожалуйся, – посоветовал Данила и загоготал, довольный.
Сквозь толпу протолкался давешний одноглазый пьяница и стал напротив Лыкова с грозным видом.
– Помнишь, как ты меня хамил?
Алексей промолчал.
– Вот, получи назад!
Одноглазый ударил сыщика в лицо. Тот сжал кулаки до хруста, но сдержался. Грабители одобрительно заулюлюкали. Видя полную безнаказанность, они отняли у ночных торговцев еще и лошадь с коляской и отпустили их. Сказали: будут деньги, приходите… В довершение всех унижений Иван отобрал у Лыкова новый казакин, а взамен отдал свой старый, весь перепачканный мукой.
