Такой еще молодой! Задумчивое лицо стало уже остывать и сделалось каким-то неземным… Резкая складка между бровей, сильный подбородок. Уголки рта опущены, словно покойник был обижен на весь белый свет.
– Перелом шейных позвонков, – пояснил доктор. – Обнаружили сегодня утром в зале для упражнений, лежал под гимнастической машиной. Вызвали полицию. Помощник пристава осмотрел тело, составил протокол о несчастном случае. Крутился, мол, на турнике, сорвался, упал на шею и… Такое объяснение всех устроило, пока тело не попало ко мне.
– Как его зовут?
– Михаил Обыденнов.
– А лицо породистое. Вы заметили?
– Лицо как лицо.
– Что же с ним произошло на самом деле?
– Его ударили сзади палкой или железной трубой, очень сильно. Перебили позвоночник. На шее остался кровоподтек.
– А потом подбросили тело под машину?
– Да. Мысль наивная и обличает человека малоопытного. Такой обман никак не мог бы пройти.
– Сверстник? Сводил счеты?
– Полагаю, что это возможно. В таком возрасте жизнь человека еще не ценится.
– Что ж, Иван Александрович, пишите заключение. Я открываю дело.
Несколько последующих часов Лыков провел в гимназии, допрашивая учеников и преподавателей.
Михаил Обыденнов, 1863 года рождения, происходил из мещан уездного города Василь-Сурска. Отец его умер неделю назад. Сын съездил на похороны и вернулся оттуда какой-то странный. Словно узнал там нечто весьма важное…
У покойного была репутация человека обидчивого и завистливого. Это объясняли его темным, неясным происхождением. Зависть обращалась к представителям хороших фамилий, лицам, принадлежащим к потомственному дворянству.
Не деньги волновали Обыденнова, а имя! Характер он имел закрытый и сложный. Не глуп, но и не умен; задумчив, но и вспыльчив. Были и достоинства. Трудно сходясь со сверстниками, Михаил становился затем верным и надежным другом.
Этих-то друзей убитого Лыков и допросил особенно тщательно. В гимназии их оказалось двое: Сергей Генч-Оглуев из местных и Серафим Рыкаткин – сосед по общежитию. Обыденнов как иногородний проживал в общежитии при Братстве Святых Кирилла и Мефодия на Грузинской улице.
Койки его и Серафима стояли рядом.
Генч-Оглуев – вихрастый, в веснушках, с открытым лицом – принадлежал к именитой семье. Отец служил предводителем в Нижегородском уезде и состоял в свойстве с Фредериксами и Карамзиными. Сам юноша был стеснителен и серьезен не по годам. Смерть товарища потрясла Генча.
– Я догадываюсь, за что его убили, – сразу заявил он сыщику.
