"Виктор Ятаганов
Хроники Вергилии. Владыки Севера
«…В трущобах Приграничного района обитала еще одна раса. Раса, появившаяся на Вергилии из-за досадной ошибки Всемогущего. Изгои. Твари, в чьих жилах кровь людей смешалась с кровью других рас.
После заключения Договора[1], когда в городах людей стали появляться анклавы эльфов и орков, по всему Лагарону прокатилась волна ужасных межрасовых кровосмешений, результатом которых стало появление изгоев. Люди ненавидели и боялись их, остальные расы – презирали.
Внешние отличия могли быть совсем незначительными, такими, как цвет кожи или волос, а могли и очень бросаться в глаза – рога, зубы, недоразвитые крылья на спине. И почти всегда «плоды» подобной страсти получались необыкновенно уродливыми и мерзкими.
И люди навеки прокляли новую расу, лишив изгоев права на человеческую жизнь…»
Великий архимаг Зерникус III, 852 г. П.С.Выдержка из «Истории мира»Глава 1
И снова в путь
Память – удивительный механизм. Порой мы храним воспоминания о том, что случилось много лет назад, а иногда забываем, что произошло вчера.
Вергилия XIV, год 998 от Сотворения мира
Пустошь Виви. Скажи мне кто-нибудь еще луну назад, что я вскоре окажусь на этой алой, пропитанной кровью мертвой земле, я бы рассмеялся ему в лицо. Но неутомимые поиски моего отца Кана[2] в конечном итоге привели меня сюда – к одному из немногих проходов через Великие горы.
Столько лет, лежа бессонными ночами в какой-нибудь лачуге Приграничья, я мечтал о том, как сожму в руках горло ненавистного орка, изнасиловавшего мою мать и по насмешке Всемогущего подарившего мне жизнь.
Из-за него я вынужден влачить жалкое существование изгоя, из-за его крови я не имею права на нормальную жизнь… Ненависть – великая вещь, и порой она может согреть не хуже пухового одеяла. Кто знает, сколько раз, когда я был на пороге Темной Бездны, лишь только жгучая ненависть, осознание того, что я еще не успел отомстить, возвращала меня в мир живых…
Однако со временем я научился скрывать свое единственное отличие от нормальных людей – орочьи костяные «кастеты» на пальцах, пряча их под грубой кожей перчаток.
Но рано или поздно людям все равно становилась известна правда, как правило, когда я был вынужден применять для защиты свою нечеловеческую полуорочью силу. И тогда мне снова приходилось бежать, бежать без оглядки туда, где мое происхождение не так бы бросалось в глаза.
