Хроники Заводной Птицы

Думаешь, на такую жестокость я не способна?

– Не знаю. Верю или не верю – не в том дело. Все может быть. Вот что я думаю.

– «Может быть…» Я не об этом говорю, – произнесла она ледяным тоном. – Вот что! Мне отличная мысль пришла в голову. Коли уж ты туда думать залез, может, помочь тебе еще больше сконцентрироваться?

– Как? – спросил я.

– А вот так! – С этими словами Мэй Касахара плотно задвинула половинку крышки колодца, которая оставалась открытой. Наступила полная, непроглядная тьма.

10. Мэй Касахара о смерти и эволюции

Не от мира сего

В кромешной тьме я скорчился на корточках на дне колодца.

Со всех сторон меня окружало ничто – единственное, что можно было разглядеть. Я сделался частью этого ничто. Закрыв глаза, слушал, как бьется сердце, бежит по жилам кровь, как, подобно кузнечным мехам, работают легкие, как сокращаются в спазмах требующие пищи скользкие внутренности. В этом жутком мраке каждое движение, каждый удар пульса неестественно громко отдавались в голове. Да, это мое тело, моя плоть. Но из-за темноты все ощущалось с небывалой остротой и натурализмом.

Сознание постепенно покидало свою физическую оболочку.

Мне стало казаться, что я – Заводная Птица, лечу по летнему небу, усаживаюсь на ветку какого-то большого дерева и начинаю заводить механизм этого мира. В самом деле, если птица куда-то девалась, должен же кто-то выполнять ее работу – крутить эту штуку. Иначе пружина ослабнет и точное, налаженное устройство в конце концов остановится.

Интересно: кроме меня, никто, похоже, не заметил, что Заводная Птица исчезла."

"Я попробовал издать горлом нечто похожее на крик Заводной Птицы, но ничего не вышло. Какой-то бессмысленный противный скрежет – такой получается, когда неровные, шершавые поверхности трутся друг о друга. Нет, так кричать умеет только Заводная Птица. Только она может заводить пружину нашего мира так, как нужно.

Птица из меня получилась никудышная – безголосая и ни на что не способная. И все же я решил полетать по летнему небу.

Оказалось, это совсем не трудно – поднимаешься в воздух, а там маши себе крылышками под нужным углом да следи за курсом и высотой. Мое тело моментально приспособилось к полету – я парил свободно, без всякого труда, глядя на землю с высоты, привычной для Заводной Птицы. Надоедало летать – усаживался на ветку и сквозь зеленую листву разглядывал крыши домов и дороги, снующих туда-сюда людей. Жизнь шла своим чередом.