Получалось, что их общение на уровне подсознания не прерывалось. Конечно, то, что они не могли нормально, вслух, разговаривать, причиняло физический дискомфорт, но это был всего лишь «дискомфорт», и не более; в некотором смысле благодаря этому чувству связь между сыном и матерью приобретала новое, более высокое качество.
В свободную минуту, когда не было работы, мать учила Корицу чтению, письму, арифметике. Впрочем, ей не приходилось особенно усердствовать. Сын любил читать и сам получал из книг те знания, в которых нуждался.
Функция Мускатного Ореха скорее заключалась в том, чтобы подбирать необходимые книги, а не учить мальчика. Ему очень нравилась музыка и хотелось научиться играть на пианино. С профессиональным преподавателем мальчик занимался лишь несколько месяцев, освоив за это время основные упражнения для пальцев. Дальше он пользовался только учебными пособиями и магнитофонными записями и для своего юного возраста овладел очень хорошей исполнительской техникой.
Больше всего он любил играть Баха и Моцарта – все, что было создано после «романтиков», оставляло его равнодушным. Исключение составляли Пуленк и Барток. Шесть лет интерес Корицы привлекали музыка и книги, а когда его сверстники перешли в среднюю школу, он переключился на иностранные языки – сначала английский, потом – французский. Позанимавшись полгода каждым языком, мальчик уже мог читать несложные книжки. Говорить на этих языках он, конечно, не мог, но ему хотелось научиться читать книги.
Еще Корица полюбил возиться с разными сложными механизмами. Накупив специальных инструментов, он собирал радиоприемники и ламповые усилители, разбирал и чинил часы.
Окружавшие его люди – те, с кем он был связан: мать, отец и бабушка – привыкли к тому, что он все время молчит. Молчание уже не казалось им противоестественным и ненормальным. Прошло несколько лет, и Мускатный Орех перестала ходить с сыном к психиатру. Еженедельные походы к врачу на состояние Корицы никак не влияли, да у него, как с самого начала говорили специалисты, кроме проблем с речью, все было в порядке.
В каком-то смысле он был идеальным ребенком. Мускатный Орех не помнила случая, чтобы ей приходилось заставлять его что-нибудь делать или отчитывать за какой-то поступок. Он сам решал, что ему нужно, и выполнял задуманное до конца, так, как хотел. Корица настолько отличался от обычных детей, что сравнивать его с ними не имело смысла.
