Хроники Заводной Птицы

Посетительниц провожали туда, и Мускатный Орех устраивала им там «примерки».

Список клиентов вела жена владельца одного крупного универмага. Особа довольно известная, она отбирала клиентуру с повышенной осторожностью. В этот узкий круг могли войти только надежные люди. Такой «клуб», члены которого проходили тщательный отбор, был нужен, чтобы исключить возможность скандала. Иначе сразу бы поползли слухи, начались разговоры. Женщин, ставших членами «клуба», строго предупреждали, чтобы они ни в коем случае не рассказывали о «примерках» непосвященным.

Избранные умели держать язык за зубами, да и знали, что стоит нарушить обещание, как их тут же исключат из «клуба» навсегда.

Время посетительницам назначали заранее, по телефону, и в условленный час они являлись «на примерку». Конфиденциальность гарантировалась на сто процентов – клиентки никогда не встречались друг с другом. Вознаграждение вносили на месте, наличными. Его сумма, которую определяла жена владельца универмага, оказывалась гораздо выше, чем могла представить Мускатный Орех.

Но несмотря на это, раз побывав у нее «на примерке», женщины обязательно звонили и снова записывались. Все без исключения. «Да не беспокойтесь вы о деньгах, – сказала в самом начале Мускатному Ореху ее компаньонка. – Чем больше они будут платить, тем спокойнее будут себя чувствовать». Мускатный Орех бывала в своем офисе три раза в неделю, и в день могла «обслужить» одного клиента – максимум, на что была способна.

Корица стал помогать матери, когда ему исполнилось шестнадцать.

Одной ей стало трудно справляться со всеми делами, а нанять в помощники незнакомого человека было нельзя. В конце концов, подумав, Мускатный Орех предложила сыну помочь ей, и он согласился, не спросив даже, чем она занимается. По утрам, к десяти, он приезжал на такси в офис (он терпеть не мог ездить в метро или на автобусе), убирал комнаты, расставлял все по местам, ставил в вазы живые цветы, готовил кофе, ходил, если надо, за покупками, негромко слушал кассетник с записями классической музыки, вел бухгалтерию. "

"Скоро офис стало невозможно представить без Корицы. Были клиенты или нет – безразлично: он неизменно занимал свое место за столом в приемной, облаченный в костюм с галстуком. Никто из визитеров не жаловался, что он все время молчит. Никаких неудобств это не причиняло, скорее им даже нравилось, что юноша не говорит ни слова. Заявки по телефону тоже принимал Корица.