Хроники Заводной Птицы

На телевидении записывается, все время что-то сочиняет, интервью дает, материалы разные собирает, с избирателями встречается, на заседаниях в парламенте заседает, все время с кем-нибудь обедает или ужинает. Работает так, что вздохнуть некогда. Каждый день переезды, переодевания. Столько шума! Дел больше, чем у какого-нибудь министра. Вы что же думаете? Я скажу: «Сэнсэй! Завтра в десять вечера телефон зазвонит. Посидите у компьютера, подождите». А он мне в ответ: «Неужели, Усикава-кун? Вот здорово! Хорошо. Попью чайку, подожду».

Нет, так не получится.

– Он не откажется, – повторил я.

– Вам просто так кажется?

– Да.

– Отлично! Замечательно! Спасибо за моральную поддержку, – судя по голосу, Усикава был в прекрасном расположении духа. – Значит, решено. До завтра, до двадцати двух ноль-ноль. Пароль не забудьте. Извините, мне надо бежать. Такси ждет. Прошу прощенья. Времени правда ни минутки нет.

Телефон умолк. Я положил трубку и снова коснулся пальцами клавиатуры. Попробовал представить, что там – за темным экраном монитора, у того компьютера.

Хотелось еще раз поговорить с Кумико, но перед этим во что бы то ни стало надо пообщаться с глазу на глаз с Нобору Ватая. Прорицательница Мальта Кано, пропавшая неизвестно куда, напророчила, что нам с ним не жить друг без друга. Вообще-то до сих пор ничего плохого она мне не предсказывала. Хотя многое из того, что говорила Мальта, уже было не вспомнить. Почему-то мне казалось, что она осталась в далеком прошлом.

25. С желтого на красный

Длинная рука из невидимой дали

На следующее утро, в девять, Корица приехал в «резиденцию» не один.

Рядом в машине сидела мать. Последний раз Мускатный Орех показывалась здесь больше месяца назад – тоже явилась с сыном без предупреждения. Мы позавтракали, поговорили с час о каких-то пустяках, и она уехала.

Сняв куртку, Корица поставил кассету с Большим концертом Гайдна (он слушал его третий день подряд), приготовил на кухне чай и поджарил тосты для матери, которая еще не завтракала. Тосты у него получались отменные – хоть на выставку.

Пока он, как обычно, наводил порядок на кухне, мы с Мускатным Орехом пили чай за маленьким столиком. Она съела всего один тост, тонко намазанный маслом. Утро было промозглое, шел снег с дождем. Мы почти не разговаривали, едва обмениваясь репликами о погоде. Хотя по ее лицу и тому, как она говорила, я видел, что ей хочется мне что-то сказать. Отламывая от тоста кусочки размером с почтовую марку, Мускатный Орех не спеша отправляла их в рот.