Хроники Заводной Птицы

Ребенком он жутко ненавидел это клеймо, отличавшее его от других. Когда приятели насмехались, а незнакомые люди пялились на пятно, ему хотелось умереть. Если бы только можно было срезать ножом этот кусок плоти! Но время шло, он взрослел и постепенно стал относиться к родимому пятну спокойно – как к частице самого себя, избавиться от которой нельзя. Возможно, из этого и выросла его покорность судьбе.

Обычно судьба была тиха и монотонна, она окрашивала негромкими тонами лишь самые края полотна, на котором рисовалась картина его жизни, и редко напоминала о своем существовании.

Но всякий раз, когда по неведомому стечению обстоятельств (как это получалось, он не мог понять; найти здесь какую-нибудь закономерность было практически невозможно) эта сила нарастала, его охватывало полное, почти парализующее смирение. В такие моменты ничего не оставалось, как все бросить и довериться подхватившему его течению. Он знал по опыту: что бы ни делал, что бы ни думал – изменить все равно ничего невозможно. Судьба требовала своего и не успокаивалась, пока не получала того, что ей положено. Он был убежден в этом.

Не сказать, чтобы он был пассивным или что ему не хватало жизненных сил. Скорее наоборот: натура решительная, он привык добиваться своего, раз что-то решил. Замечательный ветврач, с увлечением учивший других своей профессии. Может, ему не хватало творческой искры, но в школе он учился превосходно и считался в классе лидером. Был на первых ролях и на работе, молодежь его уважала. Слово «фаталист» в общепринятом смысле к нему не подходило, и все же за всю жизнь, с самого рождения, он ни разу не мог уверенно сказать: «Это я сам, я и только я так решил».

Ему всегда казалось, что это судьба заставляла его принимать те или иные решения. Стоило только подумать: «Как здорово я это решил!» – как через некоторое время приходила мысль, что на самом-то деле все заранее решила какая-то посторонняя сила, ловко маскировавшаяся под его «собственную волю». Получается самая обыкновенная приманка, нужная для того, чтобы приручить его, сделать послушным. Самостоятельно он принимал решения только по пустякам, которые, если подумать, в общем-то никакого решения не требовали. Он сравнивал себя с номинальным правителем, который, подчинясь воле регента, прибравшего к рукам реальную власть, лишь прикладывал, когда нужно, государственную печать. Что-то вроде императора Маньчжоу-го.

Ветеринар очень любил жену и дочь, считал их самым главным своим богатством.