Хроники Заводной Птицы

Если просто пырнуть, толку не будет. Солдат все время учат этим приемчикам. Рукопашный и штыковой бой, ночные вылазки – вот гордость императорской армии. А еще это дешевле, чем танки, самолеты, пушки. Впрочем, можно тренироваться сколько угодно, но на учениях колешь чучело из соломы, а не живого человека. Ни крови, ни криков, ни вываливающихся кишок. Моим солдатам еще не приходилось никого убивать. Да и мне тоже.

Лейтенант взглянул на капрала и тряхнул головой. Капрал скомандовал, солдаты сначала напряженно застыли, потом, отступив на полшага, выставили вперед штыки, нацелив оружие на пленных.

Один китаец (№ 7) пробормотал что-то на своем языке – наверное, проклятие – и сплюнул. До земли плевок не долетел, бессильно повис у него на груди, на майке.

Раздалась новая команда, и солдаты с силой вонзили штыки китайцам под ребра. Дальше, как и говорил офицер, штыки в их руках, как на резьбе, провернулись во внутренностях, дернулись вверх. Китайцы закричали, но негромко. Скорее это были не крики, а всхлипы, вместе с которыми, казалось, через невидимые щели из их тел уходил последний вздох.

Солдаты выдернули штыки, сделали по шагу назад. Послышалась команда капрала, и они с точностью повторили все снова – удар, поворот штыка, рывок кверху, штык к себе. Ветеринар безучастно наблюдал за происходящим, поддавшись иллюзии, что у него раздвоение личности. Он вонзал штык в человеческую плоть и в то же время сам получал удар штыком. Одновременно ощущал, как штык входит в жертву и как острая сталь разрывает его кишки, парализуя тело болью.

Китайцы умирали дольше, чем он мог представить. Их тела, исколотые штыками, с распоротыми внутренностями, потерявшие огромное количество крови, еще несколько минут подрагивали в конвульсиях. Капрал перерезал своим штыком веревки, которыми китайцев привязали к деревьям, и вместе с солдатами, не участвовавшими в расправе, отволок рухнувшие на землю тела к яме и столкнул их вниз. Снова донеслись глухие удары, но, как показалось доктору, не совсем такие, когда в яму сбрасывали первые трупы.

«Наверное, потому, что кто-то еще жив», – подумал он.

Оставался последний китаец с номером четыре на спине. Трое бледных солдат принялись оттирать перепачканные кровью штыки пучками травы, росшей под ногами. Вместе с кровью к лезвиям прилипла еще какая-то жидкость странного цвета и кусочки плоти, и чтобы очистить их до блеска, пришлось извести немало травы.