Хроники Заводной Птицы

А то возьму и замуж за кого-нибудь выйду… Но это вряд ли. – Мэй рассмеялась, изо рта у нее вырвалось облачко белого пара. – Все равно, поживу здесь еще немного. Мне надо время, чтобы подумать. О том, что хочу, куда хочу поехать. Надо не спеша все обдумать.

Я кивнул:

– Может, так и надо.

– А ты, Заводная Птица, думал в мои годы о таких вещах?"

"– Да как сказать? Если по правде, так серьезно – вряд ли. Разве только самую малость. А чтобы глубоко копаться… Нет, не помню. Кажется, я просто считал, что если жить обыкновенно, то все будет нормально само собой.

Но, похоже, из этого ничего не вышло. К сожалению.

Мэй спокойно посмотрела мне в глаза и положила руки в перчатках на колено.

– Выходит, под залог Кумико-сан не выпустили?

– Она отказалась выходить под залог, – объяснил я. – Боится, что на нее сразу все навалятся, суета начнется, поэтому предпочитает оставаться в тюрьме, в тишине и покое. И со мной не хочет встречаться. Вообще никого видеть не желает, пока все не уляжется.

– А когда суд?

– Где-то весной. Кумико вину признает и готова принять любое решение. Суд, очевидно, надолго не затянется. Есть неплохой шанс, что приговор будет условным, а если ее и осудят, то срок дадут небольшой.

Мэй подняла валявшийся под ногами камень и метнула его в пруд, целя в середину. Он со стуком запрыгал по льду к противоположному берегу.

– Будешь сидеть дома и ждать, когда вернется Кумико-сан?

Я утвердительно мотнул головой.

– Это хорошо… Да?

От моего рта тоже поднялось большое белое облако:

– Не знаю.

Просто в конечном счете так получилось.

«А ведь могло быть куда хуже», – подумал я.

Вдалеке, в лесу, обступившем со всех сторон пруд, закричала птица. Я поднял голову, глянул по сторонам, но крик больше не повторился. Никого вокруг. Только где-то сухо долбил дерево дятел.

– Если у нас с Кумико будет ребенок, я назову его Корсика, – проговорил я.

– Классное имя! – сказала Мэй Касахара.

Мы шли по лесу рука об руку. Мэй сняла правую перчатку и засунула руку в карман моего пальто.

Она напомнила мне Кумико – та тоже часто так делала, когда зимой мы ходили с ней гулять. В холодный день делили на двоих один карман. Я пожал в кармане руку Мэй, маленькую и теплую, как одинокая замкнутая душа.

– Заводная Птица! Все небось думают, что мы любовники.

– Может быть, – ответил я.

– А ты все мои письма читал?

– Твои письма? – не понял я. – Извини, но я ни одного письма от тебя не получал.