– Не мешай ребенку убедиться в том, что ты не при делах, да и вообще вторую мировую не ты развязал.
Снейп хмыкнул и протянул ему стакан.
- И все равно просто так сидеть, зная…
- Ловушки рассчитаны на его уровень? Значит он либо справится, либо его вытащит Дамблдор. Не будем больше об этом. Расскажи лучше, как ты тут?
- Все так же. Малолетние болваны в этом году еще глупее и неусидчивее, а Поттер – просто король среди них. Отвратительный почерк, сам ленивый, все время списывает у Грейнджер, не давая себе труда даже перефразировать, невнимательный, не может аккуратно выполнить элементарные…
- Ну, а ты – гений педагогики, да? Небось только и делаешь, что называешь его идиотом?
- Леди Вал говорила, что мастерство не терпит нежностей.
Хочешь чему-то научить – будь готов к тому, что ученики будут тебя ненавидеть, и лишь по прошествии времени, применяя на практике полученные от тебя знания, ощутят благодарность. По своему опыту могу сказать, что она была права.
- Вал взяла тебя, когда ты был уже вполне сформировавшейся, талантливой личностью с определенного рода задатками.
Те же, кого ты учишь – дети. Им по одиннадцать лет.
Северус насмешливо взглянул на него, а потом ответил:
- Кто хочет научиться, тот научится. А их любовь мне и даром не нужна. От детской привязанности одни проблемы, тебе ли не знать?
- Нет, - очень серьезно ответил Деймос. – Мне твоя привязанность никогда не приносила ничего, кроме удовольствия.
- Да ты мазохист?"
"- Не замечал за собой. Просто ты мне далеко небезразличен, а потому я был готов сносить любые твои выходки и терпеть капризы.
- Методичное встряхивание за шкирку означает «терпеть капризы»? Тогда я тоже терплю капризы Лонгботтома. А капризы Поттера я бы вообще затерпел до потери сознания.
Деймос, рассмеявшись, притянул своего «терпеливого» любовника для поцелуя.
К тому времени, как Альбус Дамблдор спешно вызвал Северуса в Больничное крыло, чтобы осмотреть находящегося без сознания Гарри Поттера на предмет темных проклятий, тот уже успел скинуть терзавшее его в последние несколько месяцев напряжение, а потому вид перемазанного в странном черном пепле мальчишки, его тонких исцарапанных рук, содранной коленки и треснувших очков не привел его в ужас.
Он лишь красноречиво приподнял бровь, с укором взглянул на обеспокоенного, но странно счастливого директора и молча провел простейшую диагностику.
- Ничего, - наконец, объявил он, про себя отметив, насколько сильно у мальчишки магическое ядро.
