Остальные случайные дамы в его жизни были какими-то бледненькими. Интрижка с мулаткой во время командировки в Америку. Девушка (Как же ее звали-то? Нинель? Катрин? Нет, не вспомнить) была раскованной, страстной, но вне постели скучной до зубовного скрежета. Хрупкая блондинка-француженка постоянно царапалась, будто пыталась оставить на нем свою метку. Очень худая, почти безгрудая. В ее объятиях неопытный еще Гарри Поттер впервые попробовал анальный секс и был так поражен ощущениями, что, вернувшись к жене, впервые задумался о разводе.
Они с Джинни были женаты четвертый год и… Да, с нее, похоже, все и началось. С Жаклин.
Представить Снейпа стервозной блондинкой не получалось. Хоть убей. Потому что француженка была помешана на своей внешности и диетах. Она постоянно смотрелась в зеркало, даже во время секса, не пропускала ни одной витрины, обожала розовый цвет в одежде… ЭТО Северус? Если да, то ему нужно поставить памятник за актерское мастерство. Жаклин была женщиной до кончиков остро заточенных коготков.
Хищной, вздорной, избалованной, горячей, требовательной…. но все-таки женщиной.
Так ничего и не надумав, Деймос выбрался из ванной и, вытираясь большим махровым полотенцем, принялся за мужчин. Нескольких он не помнил даже в лицо – это были снятые в клубе мальчики. Одноразовые любовники, внешность которых не имела значения. Соитие обычно происходило в ближайшем укромном месте и вспоминалось сквозь плотный алкогольный туман.
Северус не мог на такое решиться – слишком самолюбив.
Быстрый, равнодушный трах не для него. К тому же к тому времени, как в его жизни появились мужчины, Гарри Поттер уже ничем не напоминал скромного Мальчика-который… Он только что стал начальником Аврората и вовсю превращался в брутальную грубую сволочь, которая не только орала на совещаниях, употребляя нецензурную лексику, но грубила даже начальству. С употреблением тех же сочных выражений.
Оглядываясь назад, Деймос сейчас не мог понять, как жил раньше с постоянным ощущением черной дыры между ребер.
Там, где у обычных людей должно быть сердце. Умом он понимал, что с ним что-то не так, но внутри было пусто. Он знал, что Гермиона любит его, что подчиненные, несмотря на тяжелый характер, очень уважают, что он никогда не бросает своих, вытаскивая из самых опасных переделок, но… по-настоящему ему было все равно. Просто долг. Просто понимание того, что так правильно. Понимание, а не ощущение.
Когда это началось, он, пожалуй, не смог бы сказать.
