Далеко за полночь Северус оторвался от своих котлов и устало побрел в спальню.
- Не получается, - сообщил он мирозданию. – Ни черта у меня не получается. Так, чтобы не умереть совсем, а будто заснуть на время, да при этом все слышать, чувствовать. Еще нужно предусмотреть запасной вариант… если ты окажешься совсем тупым, Блэк. Умирать-то я точно не собираюсь. Как, КАК я это сделал? Черт бы тебя побрал, мальчишка… мой… Гарри.
Спальня погрузилась в тишину, и Поттера снова потащило сквозь туман.
В следующее мгновение на него будто обрушилась лавина яркого света и громких звуков.
На мгновение ослепнув, оглохнув и потерявшись в многорукой и многоногой орущей массе беспрерывно двигающихся тел, Гарри проморгался и начал оглядываться. Северуса нигде не было.
«Странно. Это же твои воспоминания. Значит…»
Мир вокруг начал расплываться, и Поттер понял, что источник, генерирующий воспоминания, продвинулся вперед. Он отправился за ним, как слепец за поводырем, буквально нащупывая яркие островки жизни в тумане того, чего не мог видеть и помнить Северус.
Самого его по-прежнему нигде не было видно, но вдруг он увидел Поттера.
«Черт! А я ведь знаю это место! – осенило старшего Гарри. – Это маггловский «Коламбиус». Я бывал тут по молодости. Неужели…»
К молодому вихрастому Поттеру подсел красивый тонкий юноша с длинными блестящими волосами. Одет тот был в рваные бледно-голубые джинсы и белую рубашку, расстегнутую чуть ли не до пупа.
«Не может быть», - ошарашено рассматривая собеседника, подумал Гарри.
Сколько ни пытался он вспомнить, что это за год, у него ничего не выходило.
Судя по внешности самого Поттера, со дня Победы прошло не так много времени, тот все еще был худ и невысок.
«Этот красавчик – Северус?! Да ну на хуй. Не может… не может быть… А ведь он обещал меня трахнуть. Я же проиграл тот спор. Без обливиэйта. Ничего не помню. Ничего, ничегошеньки. Мерлин!»
Молодые люди уже весело болтали. Где-то в толпе мелькнула огненно-рыжая макушка Рона, Дин в трех метрах клеил какую-то девицу, Невилл забился в угол, Финнеган вовсю обнимался с каким-то красивым мулатом.
«Мальчишник. Это мой мальчишник. Неужели… Да, я тогда проснулся на Гриммо с жуткой головной болью и провалом в памяти. Ничего не болело, кроме головы, посторонних не было, а у ворчливого Критчера нашлось великолепное зелье, мигом поставившее меня на ноги. Рон потом обижался, что я смылся еще до полуночи, и подарок близнецов в виде выпрыгивающей из торта стриптизерши остался невостребованным.
