Северус ничего не ответил, но по наклону головы и выражению лица хорошо знающий его Деймос понял, что тот остался при своем мнении.
- Поцелуй меня, Сев. Я не могу без тебя.
- А теперь представь, что я женат. Ты видишь меня время от времени, и на мне постоянно виснет рыжая вульгарная девица, имеющая больше прав, чем ты.
- Не хочу представлять. Могу только бесконечно извиняться и пытаться хоть немного загладить свою вину.
- Ничего, - будто по привычке продолжая говорить сам с собой, Северус не спеша расстегивал длинный ряд пуговиц на парадной мантии Деймоса, - ждать мне осталось всего ничего – каких-то восемь лет.
Или девять? Мелочь, по сравнению с тем, сколько уже позади. И тогда… Тогда я возьму свое. Заставлю тебя выполнить каждое обещание. Ты будешь только моим. Я не отпущу тебя от себя.
- Сев…
- Ни на миг! С того самого момента, как проснусь, и до самой смерти.
- Не говори о Смерти, ладно? Не сейчас, когда расстегиваешь на мне брюки.
- Красивый. Тяжелый, мощный. Неизменный на протяжении всей жизни.
Самая строгая из моих констант. Ось моего мира. Что будет, когда я обрету тебя насовсем? Это как получить в личное распоряжение Жемчужину Аллаха. Как получить в дар Тадж-Махал.
- Ты преувеличиваешь, - Деймос всерьез обеспокоился психическим состоянием супруга. Тот, казалось, говорил сам с собой.
- Поттер - не ты. У него сырая, дикая сила, скованная смущением, упрямством и предрассудками. Он тратит себя на мелочи, его некому огранить и выпестовать. Уизли тянут его на дно, они будто подпирают ветхую дверь огромным бриллиантом, чтобы та не закрывалась.
Они как моллюски, присосавшиеся к днищу, паразиты, пересекающие океан, утяжеляющие, замедляющие ход корабля.
- Северус, что ты такое говоришь?
Деймос отстранил супруга, покрывавшего поцелуями его шею и грудь, обводившего языком шрамы, еще не до конца зажившие, выступавшие на плече, как багровые змеи. В глазах у Северуса не было безумия, но и нормальным его поведение назвать было сложно.
- Говорю то, что вижу, молчать больше не получается.
Дейм, ты погибнешь, если не выберешься. Я чувствую это. Предатели крови – воронка, затягивающая тебя, топящая в своем проклятии, как в темной воде. Я не знаю, что Джиневра сделала с тобой, но смотреть на это просто невозможно. Дело не в моей ревности или еще чем. Это – объективные факты.
- Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Ты… не говори так больше.
Северус, усмехнувшись, проследил кончиками пальцев длинный шрам, идущий от виска к губе.
