– Разве у старых бывает такое потрясающее тело?
- Тебе бы только тело, - Северус легонько оттолкнул его, но Блэк заупрямился и лизнул его около пупка.
- Возьмешь своего шелудивого домашнего любимца в душ?
- Нет. Зверски хочу есть, а потому я сейчас быстро ополоснусь, а ты уймешь свой хм… энтузиазм и дождешься меня.
- Как скажешь, - Деймос привычно поправил свой ошейник и застегнул ворот рубашки. – Хоть за ухом почеши!
- Я все еще сержусь на Гарри. Так что боюсь тебе это ухо открутить.
- Сублимация не сработала?
- Если бы она не сработала, Малфой-мэнор лежал бы в руинах, а я сидел в Азкабане.
- Понял. Молчу."
"Северус скептически изогнул бровь и скрылся за дверью, ведущей в спальню. Деймос же посмотрел на бурое пятно, которое он так и не решился убрать со стены, и принялся делать то, что у него получалось хуже всего – ждать.
***
Плавающие в прохладном вечернем воздухе свечи, аромат добытых через Моуди у Лонгботтома магических быстрорастущих роз, увивших беседку, тихий стрекот сверчков, звездный свет, белоснежная скатерть, фамильное серебро, притащенное из Блэк-холла счастливым до невозможности Критчером, и радость от промелькнувшего на миг удивления на бледном лице Северуса.
- Я не знал, что у меня есть беседка, - чуть севшим голосом сказал он, занимая свое место.
- Теперь – да. Вино какой страны вы предпочитаете в это время суток?
- Устрицы? Тогда Шардоне. Желательно – из Бургундии.
Деймос что-то быстро написал на крошечном пергаментном квадратике и опустил тот в корзинку, стоявшую на траве у его ног, чтобы уже через минуту достать оттуда пузатую бутылку заказанного супругом вина.
Разговор, коснувшись последних политических событий и погоды, быстро прервался, и они уютно молчали, изредка соприкасаясь кончиками пальцев, отпивая из широких бокалов чуть кисловатое выдержанное вино и глядя друг другу в глаза.
Слова были лишними. Деймос не мог пообещать, что больше не причинит любящему сердцу супруга боль, Северус не мог заставить его поклясться в верности. Они были будто искаженными в мутном старом зеркале отражениями друг друга.
Едины и в то же время – порознь.
- Я хочу, чтобы ты знал, - тихо сказал вдруг Деймос, переплетая их пальцы. – Ты единственный, кто имеет значение. Я твой. И если бы я мог достать из своей груди сердце и отдать его тебе, я бы сделал это. Чтобы ты никогда не сомневался в том, что оно принадлежит тебе.
Северус слушал его, чуть склонив набок голову, отчего его блестящие волосы легли на плечо, и молчал.
