Деймос тихо фыркнул.
- Ты бы еще Грейнджер вспомнил. Они ж герои, им все за так досталось.
- Ты так говоришь, потому что ни с кем из них не сталкивался. Поверь, они профессионалы. Каждый в своей области. Так что перестань нудеть и давай его на носилки. Только осторожно, если у Снейпа появится гематома на голове, Сметвик с нас шкуру спустит.
Толстяк что-то проворчал, укладывая Северуса на носилки, А Деймос, аппарируя прямиком в «свою» палату, гадал, как он мог предположить хоть на мгновение, что кто-то в этой стране не знает Северуса Снейпа? Что понадобится какой-то мифический анализ крови, чтобы установить его личность и заодно обнаружить наличие супруга? Ведь всему магическому миру известно, что бывший профессор холост.
«Я просто переволновался тогда. Шутка ли – супруг, да еще магический, свалившийся среди ночи, как снег на голову. Любому мозги откажут… Но все-таки я заржавел конкретно. В следственный отдел, что ли, перейти?»
Он тяжело вздохнул, вспомнив прорву бумажной работы, которую кроме него совершенно некому было делать, и махнул рукой.
Северус был важнее.
Все повторилось сначала: и рык оторванного от бумаг Главного, и наставления Сметвика, и почти детское удивление Поттера, впервые взявшего за руку своего в будущем обожаемого супруга."
"«Я был идиотом. Мерлин, это было больше полутора лет назад для меня. Я сейчас не узнаю себя. Гарри кажется мне таким… диким. Ничего, господин Главный аврор, выиграв еще одну войну – за любовь, ты поумнеешь. Хотя бы отчасти».
Когда Поттер, наконец, удалился, бросив напоследок на Северуса задумчивый взгляд, Деймос стянул с себя мантию-невидимку и привычно опустился на колени около постели мужа.
- Я люблю тебя, - сказал он, сжимая узкую теплую ладонь. - Мне сейчас так страшно отдавать тебя практически чужому человеку, не знающему, каким ты можешь быть. Но ты его научишь, верно? Любить, быть верным, принимать заботу. Ты заново научишь его смеяться, терпеть твои выходки, думать о последствиях, просчитывая все наперед. Мы проникнем друг в друга, смешаемся, чтобы стать одним.
Тот Гарри еще не знает, как сладко ты сопишь, уткнувшись ему в плечо, как сонно моргаешь, как улыбаешься, когда думаешь, что никто не видит. Ты покажешь ему. Ты, тот, что сейчас в самом конце трудного, долгого пути. И он, прожив с тобой бесконечно, мизерно мало, вернется сюда через полтора года, чтобы сказать то, что сейчас скажу тебе я: я тебя люблю. Ты самый лучший на свете. Мы со всем справимся вместе. Обещаю.
