Какое уже может быть «не», упрямое ты создание?
- Сам такой… ммм… еще… поцелуй меня еще…
Деймос неожиданно нежно коснулся языком его приоткрытых губ, и они принялись ощупывать друг друга, как слепцы, боящиеся что-то упустить, сплетались, как змеи, пребывающие во власти инстинкта, как ростки дьявольских силков, схватившие добычу.
Северус потянул любовника на себя, откидываясь на подушки, подставляя под поцелуи шею, запуская пальцы в отросшие волосы, поглаживая плечи и широкую спину. Это было невыносимо.
Просто немыслимо, невозможно больше терпеть. Столько лет просыпаться ночами от того, что снились эти горячие губы, ласкающие, жадные, беситься от бессилия что-либо изменить, сбегать из борделя в самый последний миг, поспешно бросив на смятые простыни твердые золотые кружки, неспособные превратить хастлера в чертова Деймоса, ставшего настоящим наваждением. Сегодня он получит все или повредится умом. Он уже безумен, разве нормальные люди вскрывают вены в надежде на новую встречу?
Кто виноват в том, что Хогвартс – стоячее болото, дающее массу возможностей для самосовершенствования, но до зубовного скрежета, до зеленой скуки безопасное?
«Деймосу незачем приходить, - понял однажды Северус.
- Никто не собирается откусить мне голову или разрезать на куски. Мне не тоскливо, не стыдно и не больно. Мне просто одиноко. Одиночество – не повод преодолевать годы, разделяющие нас, нестись, сметая все на своем пути, ради… ради меня самого»
- Еще, Мерлин, Дейм…
Те самые губы, что до этого лишь раз дрогнули под его натиском, медленно выцеловывают на груди какие-то загадочные узоры, опускаясь все ниже.
Живот, самая кромка брюк, нелепых, ненужных сейчас, спокойные движения ладоней, скользящих по плотной ткани… щелчок ремня, умелые пальцы порхают так близко к изнывающему от желания члену, будто дразнят.
- Приподнимись, - дыхание опаляет низ живота, и Северус, закусив губу, нелепо смущаясь, приподнимает бедра, с которых тут же сдергивают мешающую одежду.
Он обнажен, открыт полностью и давно переступил черту, до которой доходил в своих немногочисленных экспериментах с другими. Неожиданно ласковые руки Деймоса оглаживают его колени, бедра, почти неощутимо касаются яичек. Язык влажно лижет головку, обводит ее по кругу. В голове все будто перемешивается, под веками плавают алые пятна, и нет ничего, кроме этого рта, жестких вихров под руками и спины, которая вот-вот сломается в пояснице.
