Не просто рассказывает, а настаивает, потому что его тон звучит уверенно и даже напористо!
— Ясно. Ты уже пробил информацию и что-то решил, — сухо подытоживаю. — Знаешь, я хотела пригласить тебя на открытый урок по балету, но теперь уже не стану.
— Блядь, — быстрым движением трёт лицо. — Пригласи.
— Ты же против балета.
— Я пытаюсь советоваться с тобой. И искать компромиссы.
— Амелии всего пять. Она могла быть в плохом настроении из-за того, что я попала в аварию.
— Не похоже.
— Она могла заявить об этом вовсе несерьёзно!
Глубокая морщина прорезает лоб Аслана, придавая его лицу неприветливое выражение.
В расширенных зрачках вспыхивает упрямство. Это заметно и по сжатым в кулаки пальцам, и по плотно стиснутым челюстям.
Это раздражает меня ещё больше. До такой степени, что хочется запулить в него чем-то тяжёлым, потому что у меня не находится достойных аргументов. Я ощущаю себя слабой и обезоруженной.
— Ну, говори, — прищурившись, подначиваю я. — Ты хотел сказать, что я пытаюсь воплотить свои несбывшиеся амбиции через дочь?
Аслан молчит, контролируя эмоции и не торопясь с ответом, а я продолжаю:
— Ты думаешь, что я плохо понимаю Ами, потому что ум и гениальность достались ей от тебя.
Верно?
— Возможно, и так.
— Прекрасно. Я пять лет занимаюсь ребёнком, забочусь о ней, не сплю ночами, волнуюсь, лечу её, собираю на кружки, утешаю, когда ей страшно или больно… — я останавливаюсь, чувствуя, как горло сжимает в тиски. — А ты сейчас просто сидишь здесь и делаешь вид, что знаешь её лучше, чем я?
Взгляд Аслана становится тяжелее и жестче, будто он примеряет каждое слово, прежде чем поставить меня на место:
— Алина, мне сложно вписываться со своими правилами в уже сложившееся воспитание.
Ещё недавно это была исключительно твоя территория. Но тебе придётся начать считаться со мной как с равным. И не время от времени, а постоянно. Хочу поставить тебя в известность: я запишу Амелию на пробное занятие по шахматам в этот четверг.
Звонок во входную дверь прерывает наш диалог, проходивший на повышенных тонах. Аслан резко встаёт с кресла, скрипнув ножками по полу.
В прихожей загорается свет, слышатся голоса. Шаги, отдающиеся вихрем в моей груди.
Влад появляется в гостиной, не снимая обуви и верхней одежды. Я чувствую на губах его растерянный поцелуй. Стараясь не разбудить Ами, он аккуратно укутывает её в плед, который вручает Аслан, и бережно несёт дочь на руках к машине.
