Пока, наконец, не обнимаю Аслана за талию и не утыкаюсь лицом в его спину — в точке, дальше которой меня уже не пропустят.
Его рюкзак, верхняя одежда и документы лежат в специальном ящике. Позади нас — длинная очередь, но сейчас для меня не существует ни правил, ни осуждения.
Особенно в тот момент, когда Аслан поворачивается, а я тяну его за свитер и обнимаю за щёки.
— Алин, я же скоро вернусь… — утешает меня, как маленькую. — Ты и оглянуться не успеешь…
— Я тебя люблю, — говорю прямо. — Я тебя очень-очень сильно люблю, Аслан.
Извини, что отвлекаю, но мне показалось важным сказать это именно сейчас. Пусть это и кажется очевидным — хотя бы потому, что я согласилась присматривать за твоей собакой, вместо того чтобы сдать её в приют после всего, что она устроила…
Прежде чем Аслан успевает что-либо ответить, я встаю на носочки и целую его в губы. Вкус поцелуя — солёный и горький, но одновременно тягучий от желания, чтобы этот момент длился как можно дольше.
Аслан зарывается пальцами в мои волосы, притягивая меня к себе так близко, будто ищет точку опоры.
А я теряюсь в мягком, но настойчивом напоре его рта и языка, забывая дышать.
Объятия. Слёзы и мурашки. Трепетные прикосновения. Сумбурные признания и клятвы.
Я провожаю Аслана взглядом, пока он не скрывается за стеклянной перегородкой паспортного контроля. Но до того, как покинуть здание аэропорта, открываю бархатную коробочку и достаю оттуда кольцо с утончённым дизайном и аккуратным камнем, переливающимся при свете ламп.
Идеальный размер и идеальный металл сразу заполняет пустоту на безымянном пальце.
Я беру за руку дочь и выхожу на улицу, глубоко вдыхая свежий морозный воздух и вскидывая взгляд к небу. На душе грустно, но удивительно легко. Меня утешает то, что произойдет наверняка: Аслан нас заберёт, а я непременно его дождусь. Потому что единственное, в чём я не сомневаюсь, — временное расставание ничто по сравнению с тем, что ждёт нас впереди.
Эпилог
Два года спустя
Я захожу в университет, стряхивая с плаща капли дождя, с твёрдым намерением разнести в пух и прах Аслана Каримовича Тахаева.
Этот запал не угасает, даже когда я иду по знакомым коридорам центрального корпуса, чувствуя щемящую ностальгию в груди.
Моя учёба здесь была довольно… короткой.
Хватило всего одного семестра, чтобы понять: грёбаное программирование — не для меня. Абсолютно не для меня.
Без помощи Аслана я бы вылетела отсюда ещё на старте — первую контрольную по дискретной математике я завалила с треском.
