Как бы я ни старалась удержать панику, она сковывает горло и парализует движения. Я хочу знать, о чём разговаривает Аслан с моей дочерью. С моей, блин, дочерью!
— Я тебя раньше не видела, — замечает Амелия, обращаясь к постороннему дяде.
Между лопатками копится пот. Я вытаскиваю запылившиеся коробки, готовясь вмешаться в любой удобный момент.
Сколько раз я учила дочь не разговаривать с незнакомцами — не сосчитать. И всегда была уверена, что она сама этого не захочет, ведь впустить нового человека в своё личное пространство для Ами было проблематично.
— Я друг твоей мамы, — слышу ровный ответ.
Приходится обернуться и метнуть гневный взгляд в Аслана, который поочерёдно смотрит то на меня, то на мою мини-копию. Увлеченно, с интересом. Вообще-то, именно так и представляются маньяки на улицах.
— Я думала папы. Она не рассказывала.
— Меня зовут Аслан.
— Как лев из фильма.
— Да. А тебя как зовут?
Мне впервые хочется броситься коршуном на защиту Амелии. Забрать её, спрятать и экстренно увезти на другой конец планеты.
Нужно было слушать собственную интуицию. Я знала, что дочери здесь не место. Знала, но не понимала, почему эта мысль не шепчет, а кричит в голове.
— Амелия.
— Красивое имя, — говорит Тахаев. — А ты почему не играешь с остальными?
Какая-то из коробок выпадает под ноги. В ней не бокалы, а старые вещи Ами, которые я до сих пор не решаюсь выбросить: первый прорезыватель для зубов, градусник для ванночки, бутылочка, чепчики и носочки…
— Они шумные, — отвечает дочь, сдвигая брови.
— Всё время бегают и что-то ломают. А я не люблю, когда кричат. Это… неприятно.
Амелия теребит подол юбки, буднично рассуждая о простых для себя вещах, даже не подозревая, что после каждого её ответа у меня случается мини-инфаркт, а у нового знакомого — маминого друга — на лице появляется мрачная озадаченность.
С грохотом закрыв дверцу шкафа и так и не обнаружив бокалы, я поднимаюсь на ноги и протягиваю руку дочери.
— Пойдём умоемся, — быстро предлагаю. — Ты видела, что у тебя весь рот в шоколаде?
Скорее всего, когда нечего бояться, человек не совершает столько лишних движений, сколько совершаю я.
Это не ускользает от внимания Аслана, судя по знакомому давящему дискомфорту между лопаток, который вызывает желание срочно избавиться от него.
Я помогаю Ами умыться и привести себя в порядок, хотя обычно она справляется с этим сама. Мне хочется попросить дочь меньше болтать с гостями, но я одёргиваю себя — это больше похоже на паранойю, чем на разумный совет.
