А если без детей, то подобные тусовки могут продолжаться до глубокой ночи, а то и до рассвета.
Я заглядываю в комнату, где мирно играет Ами, и сажусь на пол, устеленный мягкими пазлами, подгибая под себя ноги. В детской безмятежной жизни пока ничего особенного не происходит. Ничего из ряда вон выходящего. Но вскоре всё может кардинально измениться.
Или нет.
Я не знаю.
До конца не осознаю, что из этого получится, и к чему мы придём, если Аслан окажется отцом Амелии.
Разгоняя мороз по предплечьям, я подаю дочери конструктор, чтобы завершить строительство крыши дома.
Сейчас я понимаю, что, каким бы ни был результат, я достаточно окрепла психологически, чтобы не переносить на ребёнка неудовлетворённость от собственной ошибки. И, тем не менее, мне бы хотелось оставить всё, как есть. Абсолютно всё.
— Надя очень ждёт тебя в гости, — говорю как можно спокойнее. — Она испекла домашнее печенье в форме человечков и хочет, чтобы вы вместе разрисовали его кондитерской краской.
Поедешь?
Возможность перенестись из переполненного дома в уютную квартиру няни, кажется для Ами настоящим спасением. Поэтому в мою ладонь вкладывается крошечная рука, мы встаём с пола и направляемся в прихожую, чтобы одеться.
Серёжа — друг Влада, тоже забирает своего трёхлетнего сына, чтобы завезти по дороге к тёще, поэтому Амелия поедет на заднем сиденье не одна.
Несмотря на самостоятельность дочери во всём, я помогаю ей обуться, надеть шапку, штаны и куртку.
Я накидываю пальто и спускаюсь с крыльца к припаркованному у обочины автомобилю.
Прохладный порывистый ветер на улице поднимает с асфальта листья и швыряет их прямо в лицо. Погода странным образом перекликается с моим внутренним состоянием.
Ами садится в автокресло и сосредоточенно возится с ремнями, зная, куда и что воткнуть, а потом вдруг резко вспоминает:
— Барри! Мам, я забыла Барри!
Соскочив на асфальт, дочь поправляет выбившиеся из шапки волосы и несётся по узкой тропинке к дому.
Я вздрагиваю, когда замечаю у входной двери крепкую мужскую фигуру. Пульс взлетает по кривой, виски начинают пульсировать."
"Аслан опускается на корточки перед Амелией и протягивает ей игрушку, спокойно ожидая, пока она возьмёт её. Открытость в жестах, полуулыбка, легкий наклон головы. Их контакт длится вечность. Мучительную тягучую вечность.
