Хрупкое сердце

Спрашиваю негромко:

– Где Аня?

– Спит. Только и вопросов было, что о тебе. Если бы я еще знала, что ей ответить.

– А ты скажи, как есть.

– А как есть? – Алиса поднимает голову и опускает руки, когда я оказываюсь перед ней. Смотрит потрясающими голубыми глазами. – Ты ведь еще сам не знаешь.

Я знаю, что люблю ее, и это больше, чем достаточно. Это чувство к Алисе ощущается в груди, как свежий воздух, наполнивший легкие от ее близости. Как чистые краски, которые видишь после дождя. Ничего другого не хочешь, и знаешь, что не будет.

– А нечего знать, Снежная. Я теперь живу с вами, так Ане и скажи. Ты ведь знаешь, чего я хочу от тебя?

Мои руки сами тянутся к ней и обнимают. Губы находят ее губы и целуют.

Снежная поднимает ладони на мои плечи, и я подхватываю ее, чтобы поднять. С ее ног падают тапочки, но я несу Алису в спальню, продолжая целовать шею под подбородком и нежную линию скулы. Провожу по щеке языком, предвкушая попробовать ее всю и ощутить вкус общего удовольствия еще раз.

– А ты, Марджанов, времени зря не теряешь, – легонько хмыкает Алиса, когда я закрываю за нами двери и ставлю ее на пол у кровати. Стянув с себя джемпер, обнимаю за талию, вновь притягивая к себе. – Пришел и взял, что хочешь.

В комнате горит настольная лампа и включен ноутбук, своим возвращением я наверняка оторвал Снежную от работы, но возвращать не собираюсь. Хватит с нее бессонных ночей, я намерен позаботиться и об этой стороне ее жизни.

– Нет, – отвечаю, стягивая с ее волос резинку и распуская пальцами волосы.

– Раньше ты был куда красноречивее, а вот нахальство никуда не делось.

– И что ты хочешь от меня услышать?

Моё дыхание шевелит волосы у ее щеки, и она ахает, когда я опускаю руки и добираюсь до ее прохладных ягодиц, нагло забравшись под халат.

– Господи, Марджанов, как тебе удается быть таким горячим? Ты ведь только что с улицы!

– Тебе нравится? – я прижимаюсь к ней, нежно сминая их. Скользнув ладонями под белье, спускаю бикини по округлым бедрам, то подхватывая ее губы, то отпуская.

– Нравится, – негромко выдыхает она.

– А чувствовать меня в себе? Там я тоже горячий.

Снежная замолкает. Когда-то в юности мне нравилось ее шокировать признаниями, которые выходили за рамки приличий, чтобы поймать момент ее растерянности и совершить что-нибудь дерзкое. Например, закрыть ее с собой в комнате и признаться в любви. Подкрасться сзади и поцеловать в затылок.