Хрупкое сердце

У меня никогда не было проблем заболтать девчонку, но сейчас слова кажутся лишними. Как и посторонние звуки. Я слышу свое сердце и чувствую под рукой сердце Алисы – оно сильно бьется, прогоняя из девушки последний холод. А вместе с ним и страх. Здесь, в полутьме чужой гардеробной, она оказалась куда смелее, чем в своей спальне.

У Снежной небольшая, но упругая грудь, с тугими вершинками сосков. Она из тех редких девчонок, в ком гармонично соединились хрупкость и женская округлость, не зря Ромка бесится, когда парни смотрят на его сестру.

Он и дрался – со мной, и мне нравилось отвечать дерзостью на ее распахнутый синий взгляд. То растерянный, когда попадало мне, то строгий – когда Ромке. Но зато она меня замечала. Так часто, что потом привыкла видеть в своем доме и выучила имя.

Я бы хотел слышать его от неё чаще.

– Руслан… – шепчет она на вдохе, потому что я перешел все запреты и сейчас ласкаю ее пальцами там, где влажно и горячо. Поглаживаю рукой между гладких бедер и сам двигаясь у ее бедра навстречу этой ласке.

– Нельзя, слышишь… Мы не можем!

– Можем. Мы уже занимаемся сексом, Снег, и это лучшее, что может быть.

Я отвечаю тихо, обводя ее ухо языком и ощущаю, как она вздрагивает, но уже не от холода, а от моих слишком смелых прикосновений. Мне хочется их больше, и ее себе больше.

Качок-Рыбкин с подругой уже свалили. Недолго страсть кипела – и пары минут не прошло, как все угасло. Придурок так спешил спустить не только яйца, но и отношения в трубу, что даже не помог девчонке встать с кровати. Кретин!

Алиса не видит этого, я ей не даю. Но то, что происходит между нами – для нее слишком, и она просит:

– Руслан, пожалуйста, не здесь.

– Но ты пойдешь со мной?

– Да.

– Алиса? – я боюсь верить.

– Да!

Я убираю руку с ее груди и поворачиваю Снежную к себе. Посмотрев в скрытое тенью лицо, наклоняю голову и целую в губы. А она отвечает. Я же не сошел с ума? Отвечает с желанием и не менее страстно, чем я, потянувшись ко мне и положив руку на мою шею.

Люблю ее губы, ни у кого таких нет. Мягкие и сочные, с манкой прохладой, я продолжаю их целовать, пока в гардеробной не остается воздуха.