Хрупкое сердце

Мне нужно идти: троица передо мной уходит в соседний зал, где стоит трибуна и расположены ряды белых стульев. И где уже начал собираться народ.

Я снимаю с плеча руку друга и отодвигаю Сергея в сторону, следуя за Снежной взглядом.

– Потом, Серега! Никаких вопросов сейчас. Мне нужно идти! – бросаю ему, как будто это всё объясняет.

– Эй!

– Сказал же – потом!

Я вхожу в зал и наблюдаю за Алисой со стороны, не реагируя на предложение распорядителя аукциона занять место согласно моему приглашению.

К черту, я не хочу терять ее из виду! И почему эти иностранцы ей улыбаются? Зачем касаются рук? Они что, не видят, что ей это не нравится, и что ей здесь душно?

Комната наполнилась присутствующими, всем жарко, но Снежная по-прежнему выглядит очень бледной, сидя на стуле во втором ряду.

Не смотрит на меня, но я знаю: она чувствует мое присутствие так же остро, как я ее.

Я просто не свожу с нее глаз.

– Руслан, что происходит? Ты сядешь с нами?.. – ко мне подходит Алинка и вешается на локоть. – Представляешь, Ларка собралась купить для отца портсигар! – сообщает со смешком, поправляя темные волосы и призывно улыбаясь.

Ей явно не хватает моего внимания, и она решает еще раз попытать счастья. – Как по мне, так вещица заурядная, хоть и серебро. Кто сейчас таким раритетом пользуется? Гораздо интереснее увидеть, что купят вон те толстые кошельки в первых рядах, и за сколько! Вот бы услышать суммы!

Мне не интересно ни первое, ни второе. И девушка тоже, поэтому ответить получается сухо и раздраженно.

– Алина, возвращайся к подруге. Ничего не происходит. Считай, что общий вечер для нас закончился. Найди себе кого-нибудь другого для компании. Я занят!

– Ты серьезно?

– Еще как.

Мне не приходится снимать с себя руку девушки, она отпускает меня сама, отпрянув и сердито поджав губы.

– Да пошел ты, Марджанов…

– Просто уйди.

Но она тут же шагает назад.

– Руслан!

Черт! Вот почему я терпеть не могу отношения больше двух-трех встреч, из-за таких вот невнятных сцен. Когда вроде ничего не должен, а чувствуешь себя последним дерьмом.

Особенно, когда приходится приводить подруг в чувство.

Я бы и сейчас это сделал, если бы не момент, совсем не подходящий для ссоры, и обстановка.

Я беру девушку под спину и отвожу к дальнему ряду стульев, где уже сидят Сергей и Лариса. Сам сажусь возле Хмельницкого, не собираясь другу ничего объяснять – благо Хмель давно меня знает и вопросов не задает. Сижу напряженно, ощущая, как каменеют плечи.