Хрупкое желание

Понял? Мне наплевать, какие наркотики тебе нужно принимать, чтобы не заснуть, но ты будешь следить за ней, куда бы она ни пошла, или я отрежу твои чертовы яйца.

Карло кивнул. Я бы тоже высказал Доминго свое мнение, если бы он не был человеком Пьетро.

На подъездной дорожке остановилась машина. Рука Карло тут же потянулась к пистолету, но я уже знал, кто это. Подтвердив подозрения, Анна и Сантино вошли в домик. Сантино крепко держал Анну за руку, словно она была ребенком, который вот-вот умчится прочь. Она выглядела как одна из них в своем странном наряде куклы.

— Где она? — спросила Анна.

Неужели она думает, что я подчинюсь приказу избалованной девчонки?

Я повернулся к Сантино.

— Проследи, чтобы твоя подопечная не разбудила Софию. Ей нужно отдохнуть. Они могут поговорить завтра.

— Что ты с ней сделал? — прошипела Анна, пытаясь освободиться от хватки Сантино, но он не отпускал ее.

— Иди спать.

— Скажи мне, что случилось, или я расскажу отцу…

Я прищурился.

— Что? Что ты обманом заставила его позволить тебе отправиться на вечеринку? Все пройдет хорошо.

— Что ты увёл Софию и сделал с ней Бог знает что. Он тебя накажет. Он не будет долго злиться на меня.

Я улыбнулся.

— Она скоро станет моей женой. Никто меня не накажет. И, возможно, ты права, и твой папа не будет злиться на тебя… — я посмотрел на Сантино. — Но он будет чертовски зол на твоего телохранителя. Уже могу представить себе публичное расчленение. Так что, если ты не хочешь нести ответственность за очень болезненную смерть своего телохранителя, ты ляжешь спать как хорошая девочка, которой всегда притворяешься.

Анна вгляделась в лицо Сантино. У него было каменное лицо, но глаза горели яростью. На меня, определенно на нее, и, вероятно, на Данте за то, что он сделал его телохранителем избалованного ребенка, когда ему так нравилось быть Головорезом.

— Спокойной ночи, — отрезал я и направился наверх в свободную спальню, радуясь возможности немного отдохнуть.

Стоило немалых усилий полностью не сорваться на глазах у Анны и Сантино.

Я разделся, но прежде чем войти в душ, я уловил намек на розовый цвет на моем члене. Я включил воду и позволил ей смыть доказательство моего проступка.

— Блядь.

Я никогда не рассматривал Софию в сексуальном плане, даже после того, как она показала мне свою грудь. Я не позволял себе думать о ней сексуально, но ее тело взывало ко мне сегодня ночью. Я хотел ее. В глубине души я все еще хотел ее.