Выручил Аргвар, вовремя подхвативший меня под локоть.
– Осторожно. – Он вдруг оказался непозволительно близко. На талию скользнули сильные руки, удерживая уверенно, но бережно, а висок обожгло горячим дыханием. – Лори…
Бархатный шёпот вышиб из лёгких весь воздух, стало нечем дышать. Только отстраняться и убегать не хотелось, наоборот… Рядом с Аргваром было тепло и очень уютно. Я знала, он никогда не причинит мне зла, защитит от врагов…
– Ваше… твоё – исправилась, вспомнив что мы на ты, – твоё предложение…
– Не имеет никакого отношения к Долгу жизни.
Он словно прочитал мои мысли, прочувствовал все страхи и опасения.
– Помню, что обещал не давить на тебя и не делать ничего против воли, – и склонился к моим губам.
Здравый смысл ушёл, не прощаясь.
Привстав на цыпочки, сама потянулась к Владыке. Растворилась в его взгляде, полном нежности, и тихонько охнула, когда горячие губы коснулись моих. Осторожно, боясь спугнуть и в то же время распаляя, дразня, заставляя забыть обо всём.
Я и не знала, что поцелуи бывают такими… сводящими с ума, обжигающими и сладкими.
Я погружалась в них с головой и тонула, растворяясь в бережных, ласковых прикосновениях и всполохах магических искр. Они вихрем закручивались вокруг нас, скрывая от возможных наблюдателей непроницаемым серебристым коконом и напрочь стирая в душе последние сомнения.
Мы с Аргваром истинная пара, и татуировка, проступившая во время лечения, никак не связана с магической привязкой.
– Это…
Я безуспешно пыталась выровнять сбившееся дыхание.
Губы горели, голова кружилась, а сердце билось часто и гулко, как после хорошей тренировки. Только целоваться с Владыкой было намного приятнее, чем совершать пробежки.
– Знаки истинной пары. – Хриплый шёпот будоражил кровь, мы так и стояли обнявшись посреди аллеи, но думать о том, что нас могут увидеть, не было ни сил, ни желания. – Я ещё в лазарете почувствовал…
– В лазарете?! – опешила. – Так ты с самого начала всё знал и молчал?
– Догадывался, а говорить не спешил из-за браслета.
Боялся навредить тебе.
Перед глазами цветным калейдоскопом пронеслись обрывки воспоминаний: личные и смущающие вопросы, которые Аргвар задавал в госпитале; его необъяснимая ревность к Брану, вспыхнувшая сразу после нашего знакомства; уклончивые ответы, когда речь заходила о привязке; и скорость, с которой он примчался мне на помощь.
Всё с самого начала указывало на очевидное, но я вцепилась в слова Ванды и не хотела ничего слышать.
