Полуночи я ждала и боялась одновременно. К счастью, Владыка разрешил мне присутствовать во время допроса духа, а ещё заверил, что от этого плетения практически нет фона, потому Мари оно не навредит.
Принцесса недавно пришла в себя. Из-за появления Охотника её состояние вновь ухудшилось, Суарес и Айролен несколько часов пытались стабилизировать девушку, но ни о каком участии с моей стороны не могло быть и речи.
– Надеюсь, нам удастся вычислить тварь! – в сердцах воскликнула, вспомнив растекающиеся по особняку всполохи огненной магии.
Отчего-то я была уверена, что это кто-то из придворных и мы с принцессой не раз видели кузнечика во дворце.
– Интересно, встречаются ли среди полукровок женщины?
– Во всех источниках подчёркивается, что носителем печати Охотника может быть только мужчина, – ответил Нери.
– Я думала, это касается чистокровных тварей, – нахмурилась, – хотя всё равно странно… они же должны как-то размножаться? Иначе их бы давно истребили!
Разве что кузнечики бессмертны и могут возрождаться бесконечное число раз.
Такая версия рассматривалась в книге отца, но мне она всегда казалась не слишком правдоподобной.
– Чистокровные Охотники размножаются внутри Паутины Межмирья, – пояснил Аргвар, – они вспарывают её полотно, замуровывая туда часть души и накопленной магии. После этого чудовище слабеет и теряет большинство способностей, поэтому оставить чистое потомство могут лишь очень древние кузнечики, а более слабые и молодые используют человеческих женщин, паразитируя на их магии и воспроизводя полукровок.
Бр-р-р-р…
От услышанного хотелось зябко поёжиться и замотаться в тёплую шаль. Сколько ещё ужасающих подробностей нам предстоит узнать об этих монстрах?
– К сожалению, мне не удалось выяснить, может ли мужчина быть носителем спящей печати, как в случае с Марианной и хрустальным Даром, – добавил Аргвар, – возможно, сир Балтимер не способен к обороту и не убивает фэйри, но всё равно нуждается в их магии?
Интересная версия, и если вдуматься, вполне правдоподобная.
Перед глазами пронеслись обрывки скандала в госпитале. Тогда Бран вспыхнул как сухая солома, до сих пор стыдно за его поведение. Ворвался в лазарет, кричал как ополоумевший, угрожал. А после нёс какую-то чушь о странных сигналах браслета.
Он давил на ревность, но сейчас я знала наверняка, что в Балтимере говорил страх.
