Я бросала в воду не надоевшую безделушку, а отдавала знаковую и дорогую вещь, впитавшую часть моего прошлого.
На этот раз амулет с Вайши промолчал. Дух дал подсказку, но контролировать каждый шаг не собирался.
За окном вновь раздались рокочущие удары молний и, сжав колечко в ладошке, я решительным шагом направилась к балкону. Здание ковена располагалось над обрывом, и внизу о скалы бились штормовые волны.
Молитвы Первому дракону я не знала, но от чистого сердца попросила принять нас с Мари под защиту и позволить остаться в Сапфировом крае.
А затем с размаху бросила колечко в воду.
Секунда… две… ничего не происходило. Шторм не прекратился, Хозяин не вынырнул на мой зов, как в пугающем видении Вайши… Только порывистый холодный ветер едва не сорвал с плеч тёплую шаль, а в скалу неподалёку ударила молния.
Вздрогнув, я поблагодарила Первого дракона за то, что пустил нас в свою обитель, и уже собралась юркнуть обратно в комнату, как вдруг на стекле возникло новое видение.
На роскошном ковре лежал мужчина в просторных домашних брюках и шёлковой рубахе.
Лица я не видела, только крепкую спину и слипшиеся от пота светлые волосы. Незнакомца била дрожь, как при лихорадке, а рядом валялось несколько свитков и перевёрнутый серебряный кубок. От него по полу растекалась кроваво-красная лужица.
– Яд в вине? – нахмурилась, неотрывно наблюдая за мужчиной.
Колечко промолчало, и на всякий случай я уточнила:
– Видение – твоя работа?
Ободок стал холодным как лёд. Значит, нет… Но не Хозяин же его послал?!
«Да».
Ответ духа заставил вздрогнуть и внимательнее рассмотреть мага. Меня не покидало смутное чувство, что я где-то видела его, взгляд то и дело соскальзывал на чёрную шёлковую рубаху, расшитую золотой нитью. Такой фасон носили только в Вэрселии…
В скалу ударила ещё одна молния. На этот раз стихия прошла совсем близко и её отблески залили всё вокруг пугающим алым маревом. Нужно было уйти с балкона, вернуться в комнату, выпить горячего чаю. Но на стекле вновь проступила иллюзия, и я замерла соляным столбом, с трудом сдерживая крик.
На ковре лежал Бран!
Маркиза выкручивало от судорог и сумасшедшей боли. Он метался из стороны в сторону и выгибался дугой, на пару секунд застывая в напряжённых, неестественных позах. Я сквозь морок чувствовала его агонию и страдания, но самое жуткое было в другом. По его коже стремительно растекались чернильные нити, похожие на те, что я видела на теле Марианны, а холёные руки на глазах превращались в чудовищные лапы.
