Правитель действовал слишком продуманно, чтобы списать всё на случайность. Даже с безумием Ярины подстраховался.
Из-за воздействия тумана мёртвой Пустоши у магов-ликвидаторов нередко наблюдались проблемы с психикой. Обычно они проявлялись в виде кошмаров, галлюцинаций и приступов агрессии, но специального лечения не требовали, и Хранители восстанавливались за пару недель. Их просто изолировали от остальных, чтобы во время приступов никому не навредили, принимая окружающих за чудовищ.
Но Ярина была человеком, а не драконицей! Как её вообще допустили в эпицентр прорыва?
В Вэрселии с тварями Пустоши сражались белые драконы и воины Ордена Вечного света.
Именно они принимали основной удар, но никак не обычные солдаты и колдуны. Тот факт, что девушку бросили прямо в магическую мясорубку, подтверждал наши подозрения. Император работал заодно с повелителем и ждал лишь удобного момента, чтобы отдать ему собственную сестру. Ведь её раны и безумие так легко списать на последствия прорыва…
– Леди Балтимер, когда вы поняли, что ваш сын Охотник? – спросил Аргвар.
– Почти сразу после рождения, – с тоской прошептала Тереза, – сама беременность протекала без осложнений и в первый месяц после родов всё шло замечательно, но затем Бран внезапно заболел. Мы сменили пятерых целителей, но никто не мог найти причин лихорадки. Лечение не помогало, сыну становилось только хуже, а к концу второй недели болезни я заметила вокруг его рта зеленоватые нити скверны.
Безликая вздрогнула и обхватила себя за плечи. По бледным, бескровным щекам ручьями потекли слёзы, а искусанные губы дрожали.
– Я была в отчаянии, – с трудом продолжила Тереза, – знала, что скверна неизлечима, поэтому тут же выгнала всех лекарей. Не хотела, чтобы отобрали моего малыша и заперли… в подобной тюрьме, – просипела, окинув камеру злым, обречённым взглядом."
"Слова отозвались в душе глухой болью. Сейчас я искренне жалела Балтимеров, но… меня не покидало чувство, что кобра чего-то не договаривает.
– Я была на грани, – добавила Тереза, – готовилась к худшему. Но Марио неожиданно вспомнил о браслете Ярины. Он сохранил его, хоть и не поверил предупреждению.
Хвала Пресветлой, хоть на это у него хватило ума!
Впрочем… сейчас я рассматривала ситуацию с высоты нынешнего опыта. Сложно сказать, имею ли я право осуждать?
Когда Ярина рассказала Марио свою историю, Балтимеру было восемнадцать.
