Тихий скрип дверей, тяжёлая поступь и гулкие шаги, эхом отдающиеся в бесконечном коридоре. Казалось, все присутствующие перестали дышать, но едва в дверном проёме появился безгранично усталый, но улыбающийся Ортега, лазарет утонул в громогласном «Ура-а-а-а!» и веренице поздравлений.
Слёзы счастья, череда облегчённых вздохов, нервный смех и повторяющееся как мантра:
– Я знала!
– Мы верили!
– Говорил же!
Хвала Пресветлой, Хозяину, Альене… Хвала гению темнейшего и нашей хрустальной магии. Это была общая, выстраданная и такая ценная победа!
Три жизни уже спасены, а сколько их будет ещё?
– Тише-тише, – устало рассмеялся Ортега, едва мы дружно набросились на него с объятьями и рукопожатиями.
– Погодите, ещё нужно тщательно всё проверить и посмотреть, как пациенты будут чувствовать себя завтра…
– Отлично они будут себя чувствовать! – перебила Айролен. – Ты бы не вышел из палаты, если бы тест на скверну не показал отрицательный результат.
– Пять отрицательных результатов подряд, – с улыбкой поправил её темнейший, – но стабильным Хранителям я пока ничего не вводил.
Нужно понаблюдать, не вызовет ли лекарство осложнений. Возможно, придётся скорректировать…
Ортега продолжил рассуждать, перечисляя возможные риски и методы их устранения. Он до сих пор не мог поверить в успех и суеверно прятал радость за пеленою опасений. И я его прекрасно понимала. Для него эта победа значила больше, чем для кого-либо.
– Мы больше никого не отдадим заразе! – воскликнула Льена. – Ни одного Хранителя или обычного мага! Грандиозный прорыв! Это…
– Чудо в сочетании с вашим гением и кропотливой, многолетней работой, – молчавший до этого император подошёл ближе, пожимая целителю руку.
– Рад, что в своё время ты не послушал меня и на свой страх и риск продолжил эксперименты.
– А я рад, что послушал старого друга и взял ученицу, – подмигнул мне Ортега.
– Само собой.
Алваро задумчиво постучал по браслету истинной пары, словно набираясь эмоций, и лишь после обернулся ко мне.
– Алория, – тепло улыбнулся дракон, впервые позволяя заглянуть за ледовые оковы антиэмпатии и увидеть его настоящим, живым, таким, каким он был до смерти Анариэль, – я горд и счастлив, что ты часть моей семьи.
Ты… – дядя обвёл взглядом остальных, – да вы все совершили невозможное. Даже Балтимеры…
– Ты смягчишь им приговор? – неожиданно вмешалась Марианна.
Мы ещё не обсуждали возможную судьбу Терезы и Брана. Император сказал, что примет решение самостоятельно, опираясь на факты.
