Раз мы с моим малышом для них всего лишь ""достояние династии"", то мне незачем ждать их. Тем более, что я даже и лиц то их не помню.
Она протянула мне пушистый цветок, перевязанный атласной ленточкой. Маргаритку.
- Ты лучшее, подруга, что есть в моей жизни, - вдруг расплакавшись, она обняла меня, - не считая, конечно, моего малыша.
Мы еще долго в тот день провалялись в постели. Мы вспоминали и смеялись. Немного погрустили и поплакали. Лиза поделилась со мной своей совершенно сумасшедшей мечтой.
- Хочу быть фитнес-тренером.
Буду заставлять качков кряхтеть и обливаться потом.
Странная, конечно, мечта.
Обнявшись, мы с нею заснули.
А когда я проснулась - в постели я была уже одна. И только перевязанная лентой маргаритка лежала на примятой Лизиной головой подушке.
Она исчезла. Не нашли ее ни у отца, ни у мамы. Ни где-либо еще. Отчаявшиеся от безрезультатных поисков жрецы замучили нас своими требованиями, затем просьбами вернуть беглянку. Никто не знал, куда делась Лиза.
Но раз в несколько месяцев мне присылали перевязанную лентой маргаритку.
И только так я узнавала, что она жива и помнит обо мне.
И вот наступил тот долгожданный день, когда мой малыш решил появиться на свет.
Я и орала, и ругалась самыми что ни есть нецензурными словами. Даже попыталась сдвинуть с места огромную кровать. Правда, только и смогла, что сорвать балдахин. Измученные акушерки, сменяя одна другую, табуном ходили за мной.
Артон же сидел в углу комнаты и с идиотским выражением лица следил за мной.
Только пот капля за каплей стекал по его лицу. Он категорически отказался впустить в мою комнату кого-то, кроме акушерок.
Мои родители, братья, дед с женой, расположились в саду. От мысли, что где-то в это же время, одинокая и несчастная, рожает Лиза, я начинала плакать. Никто не знал истинной причины моих слез. Да и я не спешила делиться своими мыслями.
И вот, когда я, уставшая от бесконечных схваток, совершенно не реагируя на увещевания акушерок, беспомощно развалилась на кровати, в окно влетел голубь.
Удивленно присутствовавшие наблюдали, как немного покружив по комнате, голубь сел мне на грудь. К его лапке был привязан конверт.
Распечатав его дрожащими от усталости и боли руками, я достала … три! перевязанные ленточкой маргаритки. Белая и две голубые.
Я расплылась в блаженной улыбке. У моей подруги родились сыновья.
В то же самое время меня скрутила такая жестокая схватка, что я, вцепившись в руку Артона, разодрала ее в кровь.
