Я молчала, глядя на расстроенную мордашку подруги.
- Мне она показалась милой…
- Милая – это твоя мама. Кстати, она заходила, пока тебя не было. Ей что-то нездоровится, но просила передать тебе, что она тебя любит.
- Спасибо, я знаю.
В этот момент совесть напомнила о себе. Я еще утром узнала, что моя мама здесь, но так с ней и не увиделась. Еще бы, меня же больше волновал этот бабник…
Я закусила губу, не готовая делиться с Лизой своими горестями. Я даже наперед знаю, что она скажет. Дескать, не пристало вешаться на шею и так далее.
Не хочу. Тем более ей, кажется, не до моих страданий.
Сделав еще один глоток из протянутой подругой бутылки, почувствовала понемногу разливающееся внутри меня тепло.
- А моя мать, даже не знаю, что и сказать. Нет, ну ты можешь представить, что я пережила, когда вдруг вместо своей физиономии однажды в зеркале увидела драконью морду? А ведь мама мне даже ни пол-слова об этом не рассказывала.
Она отняла у меня бутылку, сделала глоток.
- Я же ее сколько раз спрашивала, кто мой отец.
И знаешь, что она отвечала? Что он настоящий гад.
- Ну, знаешь, ее тоже можно понять. Она ведь одна тебя растила.
- Ага. Да только он и есть гад. Я ведь что? Придумала себе романтик стори. Дескать, ма влюбилась в дракона, родила меня. Он, типа не догадывается. И однажды я его найду…
Хмель понемногу делал свое дело. Лиза стала говорить более отрывисто, надрывно. Я, позабыв о своей пустяшной проблеме, с каждым словом проникалась ее болью. Откуда мне знать, что она чувствовала? Ведь я-то росла в полной, даже более чем полной семье.
Меня любили, холили, лелеяли.
- А что оказалось?
- А что оказалось? – как попугай повторила за ней я.
- А оказалось, что дракон – это моя мамочка. А папаша – наглый наг. То есть гад, понимаешь? Тот, что ползает и шипит. У них в молодости любовь-морковь случилась.
- С ума сойти. И что, он вас бросил?
- В том-то и дело, что нет. Мама, видите ли, объяснений в любви от него не дождалась, и обо мне не сказала. А сбежала и спряталась среди людей.
- Ну подожди, Лиза. Вряд ли все так просто было. Думаю, ей было очень тяжело.
- Да не из-за этого я злюсь, ты пойми меня. Ведь мне-то она ничего не рассказала. А деду твоему тотчас призналась.
- Ну, знаешь ли. Моему деду все признаются. Он же все-таки …
- Ага, повелитель. Знаю, Рита, знаю. А мне-то что делать?
- А что?
- Ну как? Дед твой к моему отцу гонцов отправил. Скоро явятся.
Я сидела, ни живая, ни мертвая. Я представляю себе, что было на душе у Лизы.
