Вот только ответов у меня нет. Ну кроме нытья о том, что “обманули, обвели вокруг пальца, надули и т.п.”. А ныть я не любила. Как и сама не любила тех, кто жалуется на несправедливость жизни, мира и людей.
Что ж, как говорилось в одной очень хорошей книжке “Тебе нужно бежать только для того, чтобы оставаться на месте. А если ты хочешь идти вперед - бежать придется в два раза быстрее”...
В итоге, я выпроводила и Мэта, и Риз с Ральфом, оставшись в мастерской в одиночестве. Если, конечно, не считать Жаро, который все еще находился в топке печи.
Так, ладно. Пора приниматься за работу.
Я вытащила из топки все ингредиенты, которые обжигала, чтобы превратить их в шихту - смесь, которую я и буду плавить до состояния стеклянной массы. Мелкий белый песок - уже промытый и обсушенный, а также поташ, который заменит мне соду, и известь.
Теперь, главное, точно соблюсти пропорции всех ингредиентов. Грубо говоря, на шестьдесят грамм песка мне нужно тридцать грамм соды. А вот извести достаточно десяти процентов.
Для того, чтобы все точно отмерить, я установила на столе старинные весы, украшенные изображением дракона с распахнутыми крыльями. Открыла деревянный ящичек с медными гирьками, покрытыми слоем зеленой патины. Весь набор я притащила из алхимической лаборатории прадедушки Глоссера и сейчас сидела, отмеряя гирьками количество песка и извести. На удивление приноровилась я быстро. Что уж там, половину своей жизни на Земле я прожила как раз при таких весах."
"Еще в те времена, когда в овощном магазине, в котором неизменно воняло гнилой капустой, продавщица бухала на прилавок килограмм позеленевшей картошки, а после искусно манипулировала такими же гирьками, филигранно превращая килограмм в полтора.
Наконец, шихта была готова. Я засыпала ее в несколько тиглей, которые тоже нашлись в лаборатории, и отправила в печь. Обычная температура плавки стекла тысяча семьсот градусов, но сода в составе поташа должна снизить ее до тысячи четыреста.
Конечно, огненный элементаль бахвальски бил себя в грудь, что может “поддать жарку” и до двух тысяч, но я сомневалась, что он сможет поддерживать такой режим на протяжении нескольких часов.
А зря.
Зря в том смысле, что я недооценила любовь Жаро Игнибуса Четырнадцатого к хвастовству.
Отправив тигли со стеклянной шихтой плавиться, я подхватила сверток с разноцветными стеклянными палочками, и присела сбоку от печи. Вытащила из пачки ярко-красный прутик и привычным жестом перехватила стеклодувную трубку.
